Чужая для вождя викингов - Хелен Гуда
Страх сковывал мое тело, но старалась сохранять спокойствие. Я знала, что должна быть готова ко всему.
Внезапно я увидела, что один из нападавших прорвался через нашу оборону и бежит прямо к дому ярла. Он был огромен, как медведь, и его глаза горели яростью. Я поняла, что он собирается ворваться в дом и перебить всех, кто находится внутри.
— Нет! — закричала и рванула вниз вместе с Гертрудой. Я не помню, откуда у меня в руках оказался меч, но именно с ним я выскочила из дома навстречу воину и преградила ему путь.
Воин остановился и презрительно посмотрел на меня.
— Женщина? Что ты можешь мне сделать? Уйди с дороги, пока я тебя не убил.
Я крепче сжала меч в руке и ответила:
— Ты не пройдешь. Я буду сражаться за свой дом до последней капли крови.
Воин усмехнулся и бросился на меня с мечом наголо. Я увернулась от его удара и попыталась контратаковать, но он был слишком силен. Он отбросил меня в сторону, и я упала на землю. Варвар навис надо мной, готовый нанести смертельный удар.
Я закрыла глаза, ожидая смерти. Но удар так и не последовал. Я открыла глаза и увидела, что воин лежит на земле, а над ним стоит Гуннхильд с окровавленным мечом в руке.
— Ты в порядке, Алана? — спросила она, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться.
— Да, я в порядке, — ответила, принимая ее помощь. — Спасибо тебе, Гуннхильд. Ты спасла мне жизнь.
— Мы должны сражаться вместе, — сказала она. — Только так мы сможем выжить.
Мы снова посмотрели на поле битвы. Нападавшие, ослабленные дымом и внезапным нападением, начали отступать. Наши мужчины преследовали их, не давая им передышки.
Вскоре битва закончилась. Наши победили.
Деревня ликовала. Женщины и дети выбежали из дома ярла и приветствовали своих героев. Торкель, утирая пот со лба, подошел к Гуннхильд и поблагодарил ее за мудрый совет и смелость.
— Мы сделали это, Гуннхильд, — сказал он. — Мы победили. Но мы бы не справились без тебя и Аланы.
Гуннхильд улыбнулась.
— Мы сделали это вместе, Торкель, — ответила она. — Вместе мы — сила. Алана, ты спасла нашу деревню, и мы этого не забудем. Есть пленные?
— Да, — кивнул Торкель.
— Тогда веди их, нужно выяснить, кто направил сюда этих выродков, — отдала распоряжение Гуннхильд.
Всеобщее ликование постепенно стихло, уступив место суровой реальности. Пленные были связаны и брошены в старый хлев, который служил временной тюрьмой. Гуннхильд, все еще в доспехах и с мечом, позвала меня с собой на допрос.
— Ты помогла спасти деревню, Алана, — сказала она, ее голос был усталым, но твердым. — Ты имеешь право знать правду.
Я последовала за ней к хлеву, сердце сжалось от предчувствия. Внутри было темно и сыро, воняло навозом и страхом. Пленные сидели, сбившись в кучу, их лица были испачканы кровью и грязью. Среди них выделялся один — здоровенный мужчина с черной как смоль бородой и злобным взглядом. Именно он, очевидно, командовал нападавшими.
Гуннхильд кивнула Торкелю, и тот вытащил предводителя из толпы, повалив его на колени перед нами. Чернобородый ухмыльнулся, его глаза сверкали ненавистью.
— Ну что, баба? — прохрипел он, сплевывая кровь. — Думаешь, ты победила? Рано радуешься. Скоро ваша деревня будет пылать, а ваши женщины будут стонать под нами!
Гуннхильд даже не дрогнула. Ее лицо оставалось бесстрастным как маска.
— Кто вас прислал? — спросила она, ее голос был холодным как лед.
Чернобородый засмеялся.
— Думаешь, я скажу? Вы глупые гусыни, если думаете, что я выдам своих хозяев.
— Тогда тебе будет больно, — прорычала Гуннхильд. Она кивнула Торкелю, и тот схватил раскаленное железо из жаровни. Чернобородый дернулся, но Торкель крепко держал его.
— Говори! — прошипела Гуннхильд, приближая железо к его лицу.
Чернобородый весь напрягся, но молчал.
— Хорошо, — сказала Гуннхильд, не дрогнув. — Тогда мы начнем с малого.
Она приказала Торкелю начать отрезать ему пальцы. Дикий крик пронзил ночь. Я отвернулась, но Гуннхильд продолжала спокойно задавать свои вопросы.
Наконец, сломленный болью и страхом, предводитель заговорил.
— Это… это старые счеты, — прохрипел он. — Ярл… Ярл Эйрик. Он хочет, чтобы ваша деревня была стерта с лица земли.
— Эйрик? — переспросила Гуннхильд, ее лицо вдруг побледнело. — Ярл Эйрик из Северных земель?
— Да! — прокричал чернобородый. — Он заплатил нам, чтобы мы уничтожили вас всех. Он хочет, чтобы никто не узнал, что это он сделал. Он хочет остаться в тени, чтобы конунг ничего не заподозрил. Это все его идея! И засада… засада ждет вашего ярла на обратном пути! Эйрик знает, где он будет проходить!
Гуннхильд опустила меч. Злость на ее лице сменилась задумчивостью.
— Почему? Зачем ему это? Зачем ему уничтожать нашу деревню?
Чернобородый рассмеялся ей в лицо.
— Неужели твой муженёк не рассказал тебе? Не сказал, почему ярл Эйрик так ненавидит его? Ха! Он просто не захотел делиться лакомым кусочком! Ваш ярл обещал выдать Гертруду замуж за Эйрика, но в последний момент передумал! Он унизил его! А Эйрик не прощает обид!
Гуннхильд вспыхнула. Теперь все встало на свои места. Старая вражда, предательство… все сходилось.
Она повернулась ко мне.
— Алана, — сказала она, — у тебя есть травы, которые могут заставить их все время спать? Или плохо себя чувствовать? Нам нужно, чтобы эти пленники были как можно более слабыми, пока не вернется ярл.
Чернобородый снова засмеялся, его лицо исказила злобная гримаса.
— Бесполезные женщины. Чего от вас ожидать? Так и быть, помогу тебе сообразить, — снисходительно выплюнул он. — Твой ярл не вернется! Эйрик позаботится об этом! Он уже умер или умрет в ближайшем будущем.
Гуннхильд стиснула зубы. Злоба душила ее. Но она не позволила себе потерять контроль. Она знала, что должна оставаться сильной. Ради деревни и своих людей, ради своего мужа. Даже если его уже нет в живых.
Она приказала Торкелю бросить пленников обратно в хлев и удвоить охрану.
— Мы должны быть готовы ко всему, — сказала она, глядя на меня. — Ярл Эйрик не остановится, пока не добьется своего. Нам нужно срочно отправить гонца к ярлу, чтобы предупредить его об опасности. Но кому мы можем доверить такое важное задание?
Глава 16
Ночи после битвы стали для меня настоящим кошмаром. Сны