Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

– Дай и мне взглянуть, – Мадог протянул руку, удивляясь собственной дерзости. – Я должен знать, о чём там говорится.

Будь на месте этой женщины Дэвлин, Мадог бы уже валялся в рыночной пыли с разбитым лицом. Но Элина лишь сказала:

– Разумеется! – и протянула свиток ему.

Мадог принялся читать.

«Слушайте, горожане! Слушайте и запоминайте! По повелению прекрасной дары Элины, хранительницы справедливости и покровительницы торговли, в Жадвиле начинается великая перепись имущества! Каждый – от зажиточного купца до скромного ремесленника – должен явиться на рыночную площадь, в Палату Мерных Книг, от восхода до заката, каждый день, пока не истечёт теркада! В Палате вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты – всё, что имеет цену и служит вам в труде или в быту. Не страшитесь! Это не для поборов, а для справедливого налога! Каждый уплатит по силам! Так хочет управительница, чтобы бедный не задыхался, а богатый не прятался в тени чужого двора! Кто не явится добровольно – придётся прийти по вызову стражи, а кто солжёт переписчикам – заплатит вдесятеро! Слушайте, запоминайте и передавайте соседу! Порядок и честный расчёт – вот основа процветания Жадвиля!»

Текст ему понравился. «Пусть глашатай читает, да погромче».

– А где эта самая Палата Мерных Книг? – уточнил на всякий случай Мадог.

– Да вот же она, – глашатай ткнул в здание за спиной Мадога. – Вот-вот подвезут и прибьют вывеску, тогда уж не перепутаешь.

Внутри уже стояли столы и стулья. Мадог проверил их на прочность. Вроде ничего не шаталось.

– Меуриг там на кухне хоть с каким подобием оружия, – Мадог решил поворчать: вдруг что-нибудь перепадёт. – А мне ничего не полагается?

– Нет, – отрезала Элина. – Здесь мирные безоружные горожане. Никакого оружия. Если вдруг сюда заявится пьяница или скандалист, просто выкинешь его на улицу. Ну, пинка можешь дать. Лёгкого! И всё!

Мадог невольно усмехнулся. Его переписчики – бывшие советники – рассаживались по местам, и вид у них был очень важный. «Но, конечно, не важнее, чем у него».

Элина потянула его за рукав мундира, заставляя склониться, и прошептала:

– Что-то я волнуюсь. Ты справишься? Ничего не забыл?

Этот шёпот подействовал на Мадога. Он таким же заговорщицким тоном ответил:

– Не забыл. Думаю, справлюсь.

– Про домашнюю утварь и постельное бельё, всякие соломенные матрасы помнишь?

– Помню. Их не считаем.

– Правильно. И ещё. Многие захотят солгать, утаить имущество. Ты же умеешь распознавать, когда лгут? По стуку сердца, по запаху?

Мадог молча кивнул. Он считал, что умеет, но не попадал в ситуации, когда это умение могло пригодиться. От этого было неспокойно.

– Если ты заметишь ложь, ничего не говори горожанину. Только проследи, чтобы переписчик сделал условную отметку в книгах. И каждый вечер ты будешь приносить мне список этих лгунов.

Мадог ясно видел: ей тоже было неспокойно.

– Я всё сделаю, как договаривались, – убеждённо ответил он.

«И ты увидишь, что на меня можно положиться».

Шурх покинул свой пост возле гномьего дома. Шум и грохот строительных работ выдержать было невозможно, у него даже зубы заныли. И Шурх отправился к рыночной площади, чтобы полюбоваться, какой дом Мягкие Ручки выделила для их будущей респектабельной жизни. «Рес-пек-та-бель-ной», – Шурх про себя ещё раз повторил это слово. Вот что он выучил ради Мягких Ручек!

Дом оказался хорош: Сныст знал, что просил. Почему хозяева съехали отсюда? Шурх не задавался такими вопросами. Съехали и съехали. И славно.

Шурх обходил дом, рассматривая его так и этак. С рыночной площади доносился какой-то шум и выкрики. Интересненько. Надо взглянуть. Да это же глашатай!

– … вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты…

Шурх подобрался поближе. Что они собираются переписывать? Сныст наверняка захочет об этом узнать. Может, он даже не будет сердиться, что Шурх удрал от гномьего дома.

Дослушав речь глашатая до конца – дважды! – Шурх понял, что Мягкие Ручки замутила дело с новыми налогами. Снысту это точно надо знать. Они ведь обещали помочь ей. Видимо, приступать к делу придётся раньше, чем они хотели. И убирать воришек с улиц тоже.

Что за Палата Мерных Книг, о которой болтал глашатай? Шурх крался вдоль лавок и наконец увидел нужную. Обычная с виду лавка, одна из многих, но уже с новой вывеской. И дроу при входе. Народ толпился, но не спешил последовать призыву глашатая. На дроу пришли поглазеть. Или боятся войти, рожа-то у дроу смурная. Рэйшен и тот получше будет.

Шурх протолкался поближе ко входу. Глашатай продолжал горланить, и это было Шурху на руку.

– Дроу! Эй, дроу, пст! Слышь, как тебя там!

Если этот мрачный тип стукнет Шурха, Шурх донесёт Мягким Ручкам. Однако этот мрачный тип вроде не собирался драться. «Всё же про дроу много врут», – глубокомысленно заключил мальчишка.

– Чего тебе, малый? – отозвался дроу. – Хочешь доложить о своём имуществе? Дырки в карманах мы не переписываем.

– Я тебе помочь пришёл, – обиделся Шурх. – А ты… Если к тебе никто не зайдёт за сегодня, небось, Мягкие Ручки будет недовольна?

Дроу призадумался.

– Мадог, – сказал он через некоторое время.

– Чего? – не понял Шурх.

– Ты спрашивал, как меня зовут, – пояснил дроу. – Я тебе ответил. Мадог.

– А, вот ты о чём! Слышь, Мадог, ты бы не торчал тут, народ тебя боится.

– Почему? Что я такого делаю? Стою спокойно, никого не трогаю… Да и не собираюсь.

Щурх довольно захихикал.

– Тебе ничего и делать не надо! Ты – дроу, и этим всё сказано! Рэйшена тут боятся, как огня, он, говорят, раньше такое творил! Только недавно угомонился!

Шурх видел, как Мадог ловит каждое его слово. Наконец-то правильный дроу попался, послушает умного совета.

– Врут про вас много, – авторитетно заключил Шурх. – Думаю, и про Рэйшена половина – брехня. Но пойми: ты ж не зазывала. Стой в глубине. Пусть сначала человечью морду увидят, успокоятся. А там и к твоей смурной роже привыкнут.

Мадог снова задумался. «Туповатый, но правильный».

– А про Рэйшена расскажешь? Что говорят-то?

– Ладно, – Шурх расплылся в улыбке. Он чувствовал себя