Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

Я продолжал прислушиваться. Девушка через проход плакала, а сзади помогали подняться мужчине, свалившемуся между креслами. Когда объявили, что атака закончилась, я разжал пальцы и только тогда почувствовал, как затекла рука.

— Могли бы раньше сказать, — пробормотала Мила. — Я уже решила, что они сами не понимают, остался кто-нибудь на крыше или нет.

— Наверное, убедились, что стая ушла. Лучше подождать, чем объявить отбой и снова получить по стеклу.

Она посмотрела на наши руки и отпустила меня.

— Не больно? Я, кажется, слишком сильно вцепилась.

— Нормально, пальцы двигаются. Главное, сама цела.

Мила откинулась на спинку и потерла лицо.

— Все, хочу домой. И чтобы хотя бы сутки никто никуда не звал.

— Я тоже. Только к Борову все-таки придется зайти.

— Помню, — вздохнула она. — Надеюсь, он хотя бы не заставит писать объяснения до утра.

Туман постепенно редел. Сначала показались поля, затем впереди стали различимы дома. До самой Рязани больше никто не напал, но пассажиры вздрагивали при каждом громком стуке.

На станцию въехали вечером. Конвой остановился за воротами, и нас еще несколько минут держали внутри, пока охрана проверяла площадку. Я снял сумку с полки и пропустил Милу вперед. Спустившись, невольно посмотрел на поврежденное окно. Решетка держалась на одном креплении, а стекло почти побелело от трещин.

Мила тоже задержала на нем взгляд, после чего потянула меня за рукав.

— Пойдем уже. Ничего нового там не увидим.

У КПП мужик с портфелем требовал объяснить, кому жаловаться на опасную дорогу. Старушка прошла мимо него с корзинкой, из которой снова выглядывал кот. Судя по его виду, поездка его вполне устроила.

— Дома, — сказала Мила, когда мы вышли за ограду.

— Почти. Давай только посмотрим, не ждет ли нас кто-нибудь от Маковецкого.

Она сразу оглянулась на ворота.

— Думаешь, успел и сюда сообщить?

— Мог. Лучше немного задержаться, чем снова столкнуться с полицией у машины.

Мы отошли в сторону. Я остановился поправить ремень сумки и посмотрел назад. Пассажиры расходились, никто возле нас не задержался. Это еще ничего не доказывало, но и стоять здесь весь вечер было бессмысленно.

— Поедем сразу в Гильдию, — предложила Мила. — Боров знает, что мы задержались, а про ордер я ему еще не говорила. Пусть сначала выслушает нас.

— Он сможет помочь с полицией?

— Хотя бы подскажет, к кому обращаться. И не отдаст нас просто потому, что барон прислал бумагу. — Она поправила сумку на плече. — Ты иногда забываешь, что он сам караваны водил. Деньги считать любит, конечно, но своих не бросает.

— Тогда ищем машину.

У стоянки мы еще раз осмотрелись и только после этого подошли к водителям. Спать хотелось так, что я уже с трудом держал глаза открытыми. Но сначала нужно было поговорить с Боровом и убедиться, что тульская история не продолжится здесь.

— Ты уверена, что Боров еще здесь? — спросил я, придерживая дверь Гильдии и пропуская Милу вперед. От станции Госэкспресса мы шли минут двадцать, и теперь хотелось поскорее закончить с отчетом. На крыльце курили охранники; один поздоровался с Милой и отступил, освобождая проход.

— Куда же ему деваться? Квартира у него этажом выше, — ответила она, поправляя сползшую сумку. — Если в кабинете не найдем, поднимемся. Хотя вряд ли он уже лег, вон в зале еще сколько народу.

— Хорошо устроился. Даже на дорогу до работы тратиться не надо.

— Ага, только домой все равно раньше ночи не попадает, — Мила усмехнулась и потянула дверь на себя. — Я как-то зашла к нему в выходной, так он за обедом заявки разбирал. Говорит, иначе еда в горло не лезет.

В зале спорили над разложенной картой. Проводник за соседним столом сидел перед незаполненным бланком и крутил ручку, но, заметив нас, сразу оживился и толкнул товарища локтем. Мила посмотрела на них и поморщилась. Видимо, новости о нашем рейсе успели добраться сюда раньше нас.

— Шелест, погодите! — окликнул нас мужчина в кожаной жилетке. — Вы уже дома? А тут рассказывали, что на вас под Тулой двадцать волколаков вышло. Я еще подумал, что с таким количеством не справиться. Как выбрались?

— Их было пять. Кто тебе про двадцать рассказал, у того и спроси, откуда остальные взялись, — ответила Мила, не останавливаясь.

— Да я потому вас и зову! — Он отодвинул стул, собираясь подняться. — Про вожака тоже врут? Койот его один завалил?

Пришлось задержаться.

— Мы там все работали, — сказал я. — Пока одни отвлекали, другие били. Если бы каждый сам по себе полез, сейчас некому было бы рассказывать.

Мужчина кивнул, но вопросов у него явно осталось много.

— Так садитесь, объясните нормально. А то тут за вечер уже столько наговорили, что непонятно, чему верить.

— Нам еще к Борову, а потом домой, — Мила взяла меня за рукав. — Дай хоть сумки бросить и выспаться. Отчет напишем, прочитаешь.

Она потянула меня дальше, не дожидаясь ответа. Охранник у служебного входа узнал нас и открыл дверь, за которой шум зала сразу стал тише. Из кабинета Боровикова доносился стук клавиш. Мила постучала и заглянула внутрь.

— Сергей Сергеич, мы добрались. Можно зайти или вы заняты?

— Входите, я вас ждал, — отозвался Боров.

Он сидел за компьютером и перепечатывал что-то с листа, прижатого локтем. Увидев нас, отодвинул клавиатуру и указал на кресла.

— Дверь только закройте. Они там уже полчаса выясняют, кто кому дорогу уступил, у меня от них голова разболелась.

Я поставил сумку возле кресла и сел. Мила устроилась рядом, откинувшись на спинку с таким облегчением, будто ей наконец разрешили отдохнуть. Боров осмотрел нас поверх очков, затем снял их и положил на стол.

— Вроде целые, и на том спасибо. Деньги от заказчика пришли, по договору вопросов нет. Теперь хочу услышать, что у вас случилось. Мила, из твоего звонка я понял только, что вы задержитесь. Что за неприятности?

— Давайте сначала про дорогу, — она повернулась ко мне. — Если что упущу, поправляй. У меня уже все в голове перемешалось.

Рассказывала в основном Мила, а я добавлял то, чего она могла не заметить. Боров не перебивал, лишь иногда записывал что-то на свободном листе. Когда дошли до