Легендарный повар 5 - Гриша Гремлинов

Я перелистнул. Следующая бумага была копией запроса в суд. В ней Андрей утверждал, что я не являюсь кровным родственником Демьяна Винтера, и требовал признать права на земли за ним как за «единственным оставшимся представителем старшей ветви рода». Документ был датирован неделей назад. Неделей! А я узнаю об этом только сейчас.

Ещё один лист — запрос на архивные выписки из книг, подтверждающих родословную. Я внимательно прочитал все имена, поражаясь, какая она длинная. Андрей явно пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы доказать, что я не имею права на земли Винтеров. На каждом документе стояла отметка «Принято в работу» и подпись архивариуса, а внизу — короткая резолюция Кублицкого: «На момент запроса права на земли подтверждены за Марком Винтером. Прошу уточнить у заявителя основания».

Последним в папке лежало официальное уведомление о судебном разбирательстве — повестка, адресованная мне, с указанием даты, времени и места. Вот только почему оно было здесь, а не направлено в трактир?

Я закрыл папку и откинулся на спинку стула, глядя в окно. Чего же добивается Андрей? Зачем этот суд, если и так понятно, что я хозяин этих земель? Что новоявленный родственник припрятал за пазухой? Чем он хочет меня удивить? Подделка, свидетель, может быть, даже подкупленный судья? Иначе зачем так рисковать?

Да, теперь разговор с Кублицким будет крайне интересным. Я задумчиво откусил пирожок, прожевал и прокрутил в голове варианты. Даже подумал, поменял бы я что-нибудь в меню, если бы знал, что на обеде будет присутствовать Андрей.

Я усмехнулся своим мыслям. Нет, до такого я опускаться не стал бы. Если Андрей хочет суда — он его получит. Я отодвинул пустую тарелку и достал из кармана несколько медяков, оставляя их на столе. Пора было выдвигаться в сторону Кублицкого, уж он-то знает, в чём тут дело.

А, чёрт, за всеми этими размышлениями я совсем забыл про подарок за квест. Я мысленно активировал кнопку, и перед глазами появилось сообщение:

Внимание!

Вы получили навык: «Холодная голова» (пассивный)

Свойства: устойчивость к панике, +15% к логическому мышлению, +10% к способности находить нужные слова в любой ситуации

Вот где этот подарок был до разговора с Андреем⁈

Я почувствовал, как по спине пробежала лёгкая волна тепла, и в груди разлилось успокаивающее ощущение уверенности. Мысли стали чёткими, как нож, которым я нарезаю овощи. Я перестал переживать, перестал сомневаться, перестал прокручивать тревожные сценарии. Я просто взял ситуацию в свои руки — и знал, что справлюсь.

Возле казначейства я был ровно за пять минут до нужного времени. Меня проводили до кабинета, и не прошло и несколько мгновений, как дверь распахнулась и меня пригласили внутрь.

Кабинет Кублицкого встретил меня привычным запахом старой бумаги, чернил и воска. Казначей сидел за массивным столом, перебирая какие-то бумаги, но, когда я вошёл, он отложил их в сторону и жестом указал на стул напротив.

— Садитесь, господин Винтер, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость, которую он обычно скрывал за маской непроницаемости.

Я кивнул и присел, положив на край стола папку с документами. Кублицкий перевёл взгляд на неё, но не притронулся — только чуть приподнял бровь.

— Что это? — спросил он.

— То, что мне передала Солетта Васильевна, — ответил я. — Повестка в суд. И копии запросов, которые Андрей Винтер отправил в архив и казначейство.

Кублицкий взял папку, открыл её и пробежал глазами по страницам. Я молча ждал, наблюдая за его лицом. Но оно не давало мне подсказок, оставаясь каменным. Казначея выдали руки, которые чуть крепче сжались на краю бумаги.

— Он подал эти запросы неделю назад, — сказал я, нарушая тишину. — А я узнаю о них только сейчас. И если запросы, по идее, меня не касаются, то с повесткой в суд возникли вопросы. Мне стало интересно, намеренно её задержали и собирались ли отправлять вообще?

— Не могу ответить на ваш вопрос, господин Винтер, — ответил Кублицкий, закрывая папку и отодвигая её в сторону. — Судебные дела ко мне не имеют отношения. Что касается архивных запросов, то я не видел смысла вас тревожить, ведь документы, которые у меня хранятся, подтверждают ваше право на наследство Демьяна Винтера.

— Тогда, может быть, вы знаете, — я подался вперёд, — что он хочет доказать? Что у него может быть такого, что перебьёт выданные вами и чиновниками документы? Возможно, Андрей хочет оспорить их, доказав, что я не родственник Демьяна? Но в папке есть вся родословная, в которой стоит моё имя. Тогда что?

Кублицкий помолчал, постукивая пальцем по столу. В его глазах мелькнула тень сомнения, и это насторожило меня больше, чем любые слова.

— Я не знаю, Марк, — честно признался он. — И это меня беспокоит. Все документы, которые у меня есть, говорят в вашу пользу. Каждая бумага из архива, каждая запись в налоговых книгах — всё подтверждает, что вы законный наследник Демьяна Винтера. Андрей не может этого оспорить, если только…

Он замолчал, и я почувствовал, как внутри шевельнулось холодное предчувствие.

— Если только что? — спросил я.

— Если только он не нашёл чего-то, чего нет в моём архиве, — проговорил Кублицкий. — Старых документов, которые были утеряны или не попали в официальные записи. Возможно, он обнаружил свидетельство о рождении, браке или завещание, которое в итоге поставит под сомнение ваше право. Я не могу быть уверен, что в архивах хранятся все бумаги. Бешаль — старый город, и многие документы сгорели в пожарах или были вывезены прежними владельцами.

Я почувствовал, как напряжение снова начинает сжимать грудь, но навык «Холодная голова» сработал мгновенно — тревога отступила, уступая место ясности. Я сделал глубокий вдох и заставил себя мыслить логически.

— Так вы думаете, что он нашёл что-то такое? — спросил я.

— Я не знаю, Марк, — повторил Кублицкий. — Андрей не стал бы затевать судебное разбирательство, не имей он хоть слабой надежды на успех. Он не глуп и должен понимать, что проигрыш в суде навсегда закроет ему путь к твоим землям. Зачем рисковать, если нет козырей?

Я молчал, переваривая услышанное. Он был прав. Андрей не похож на человека, который действует наугад. Он что-то задумал — и это «что-то» могло быть опасным.

— Тогда мы узнаем это на суде, — сказал я. — Буду готов к любому повороту событий.

Кублицкий посмотрел на меня с лёгким уважением:

— Вы не