Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan
Сперва я повысил свой навык Продвинутого владения Техникой Драконоборца до 3/3. На это ушло 9 баллов.
[ Текущие баллы: 31,7 ]
По меньшей мере десять баллов лучше приберечь, чтобы в случае необходимости залечить свои — или чужие — раны. Значит, я мог распределить ещё около 20. На данный момент мой профиль выглядел следующим образом:
«Имя: Антон Савин»
Возраст: 17
* * *
Сила: 32,34
Рефлексы: 21,52
Регенерация: 13,97
Манипуляция Маной: 15,98
* * *
Навыки:
Стиль Драконоборца (Продвинутый): 3/3
Манипуляция электрической маной (Продвинутая) 3/3
* * *
Талантливый ученик старинного искусства
Резонанс: 44%'
Сделаем так:
«Имя: Антон Савин»
Возраст: 17
* * *
Сила: 42,34
Рефлексы: 26,52
Регенерация: 19,97
Манипуляция Маной: 15,98
* * *
Навыки:
Стиль Драконоборца (Продвинутый): 3/3
Манипуляция электрической маной (Продвинутая) 3/3
* * *
Способный практик старинного искусства
Резонанс: 44%
Текущие баллы: 10,7'
С минуту я сидел, зажмурившись, пока не прошли болезненные спазмы. Затем поднялся и размялся. Схватил шпагу и взмахнул перед собой — клинок свистнул с такой силой, что ваза возле кровати (в нескольких метрах от меня) едва не слетела с тумбочки. В последний момент я удержал её свободной рукой.
Теперь меня уже нельзя было назвать простым студентом. Наверное, я был сильнейшим во всей Академии, даже сильнее некоторых преподавателей. Я мог прославиться как умелый боец, которого будут знать именно за его силу. Местная знаменитость. Настоящий гений, который уже начал реализовывать свой потенциал — ведь обычные люди почти никогда не могли даже приблизить свои характеристики к показателю Резонанса. Так что моя сила была примерно такой, какая бывает у человека с Резонансом в районе 55 или даже 60. Сам Резонанс, к слову, повышать нет особого смысла. Даже если он у меня будет в несколько раз выше, чем характеристики, мой талант всё равно не позволит мне добиться существенного прогресса посредством обычных тренировок.
Вообще, талант — это как две ноги, из которых Резонанс — одна, а врождённые способности — другая. В моём случае я был, как бы так сказать, «пиратом».
Прямо сейчас я, наверное, смог бы победить всех героев, даже если бы они сражались со мной одновременно. В рамках игры я мог считаться полноценным Боссом.
До сильных мира сего мне, правда, всё ещё как до луны.
Я хотел ещё немного поупражняться до прихода Эльвиры, как вдруг…
Тук-тук-тук!
Уже? Не думал, что она придёт так рано.
Я спрятал шпагу под одеяло, шагнул к двери, распахнул её и опешил, увидев на пороге…
…
…
…
Адель прислушалась: тишина. На долю секунды она подумала, что он запер дверь, она не сможет пробраться внутрь и ей придётся дожидаться другого случая, но нет. Стоило ей потянуть за ручку, как створка плавно, без единого скрипа, отворилась, открывая роскошную комнату. Лунный свет падал из окна и, проходя сквозь тончайшую ткань балдахина, разливался на кровать, на которой спал Антон Савин.
Его лицо казалось бледным даже на фоне светлого покрывала. Глаза были закрыты. Он спал.
Адель посмотрела на свой меч. Он был сделан из лучшей восточной стали, а лезвие его было кристальным.
В своё время она считала неправильным, что пользуется чем-то настолько ценным, в то время как простые студенты используют оружие, выданное Академией, но сейчас именно на этот меч она возлагала свои надежды. Она молилась о том, чтобы клинок отсёк голову Савина моментально, и тот не успел вскрикнуть. Не успел открыть глаза. Не успел посмотреть на неё, ведь она прекрасно понимала, что никогда не забудет этот взгляд.
Адель стиснула зубы и занесла меч над головой. Его лезвие вспыхнуло в сиянии луны. Савин самую малость повернулся, поморщился во сне. Интересно, что ему снится? Что будет последним, что он увидит, прежде чем жизнь брызнет из него, словно горячий красный гейзер…
Да… да, гейзер, — подумала Адель и вздрогнула. Что, если её заляпает кровью? Она совсем забыла об этом. Нужно было переодеться. Но как? Во что? Слишком поздно… Адель замешкалась, посмотрела на свой синий жилет и стала расстёгивать его, а потом и рубашку дрожащими пальцами, после чего тихо опустила их на пол. Если кровь попадёт только на кожу, она сможет отмыться. Так лучше.
По спине Адель побежали мурашки. На ней остались только юбка и бельё. Со стороны она наверняка выглядела как минимум странно, но Адель не могла сейчас об этом думать. Всё её внимание сосредоточилось на мече, занесённом над головой, и белой шее Антона, открытой для удара.
Адель набрала побольше воздуха в лёгкие и стиснула зубы: пора! Последнее движение. Последний шаг. Шаг в бездну. Пора!
Она приготовилась совершить удар… и тут Антон снова повернулся, и она увидела его лицо. И тогда вся решимость, которую она занесла над головой вместе с мечом, вдруг выскользнула у неё из рук и разбилась вдребезги.
Адель вздрогнула. Она стала лихорадочно вспоминать погибших на базе ТОА. Их лица, их крики, которые она представляла себе каждый день, каждую ночь, когда ложилась спать, — но её воображение отказывалось рисовать только эти картины: перед глазами вставали и другие. Как Антон спас её в канализации. Как вступился за Руссо в здании суда. Как бросил нищему монетку.
Что, если он действительно может исправиться?
Не сможет.
И всё же… всё же ей… ей не обязательно убивать его прямо сейчас, верно? Сегодня она убедилась, что может сделать это без особых проблем, если постарается. Он оказался куда менее осторожным, чем она предполагала. Возможно, сперва ей стоит понаблюдать за ним. Если он действительно начал исправляться, тогда… тогда она подумает. А если нет — в следующий раз она не будет сомневаться.
Да… да, именно так, повторяла себе Адель, быстро хватая рубашку и устремляясь к выходу. В дверях она остановилась и бросила последний взгляд на спящего Савина. Она будет наблюдать. Теперь он в её руках. Она… будет наблюдать.
Адель кивнула своим мыслям и прикрыла за собой дверь.
В комнате снова воцарилась тишина. Затем юноша на кровати приподнялся, похрустел шеей и откинул одеяло, обнажая спрятанную руку, на которой был закреплён наруч с кристаллом.
Пронесло…
…
…
«Пронесло», — подумал я, разминая шею.
Моё сердце всё ещё билось быстрее обычного.
Когда примерно тридцать минут назад в мою комнату пришёл Седрик и сообщил, что