Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Мы расселись по местам. Я кивнул Матрёшке, которая, раскрасневшаяся от кухонного жара, в чистом фартуке, стояла у двери, теребя полотенце.

— Ну, приятного аппетита, — сказал я, берясь за ложку.

Первые десять минут за столом стояла абсолютная тишина, прерываемая только стуком ложек о тарелки и нашим довольным мычанием.

Даже я, старый ведарь, повидавший на своем веку всякое, ел так, будто не видел нормальной еды неделю. Мясо таяло во рту, борщ обжигал и согревал изнутри, наполняя тело новыми силами.

Когда первая волна голода была утолена, Влада промокнула губы салфеткой. Она посмотрела на Матрёшку.

— Девушка, — произнесла Владислава.

Матрёшка вздрогнула и вытянулась в струнку.

— Да, Ваша Светлость?

— Я должна признать, — Оболенская чуть заметно улыбнулась. — Что это, пожалуй, лучший борщ, который я пробовала за последние лет десять. А мясо запечено просто безукоризненно. Вы обладаете невероятным кулинарным талантом.

Матрёшка охнула, прижала руки к щекам, которые стали еще краснее.

Да что там говорить! Если придирчивая Оболенская, которая знала толк в хороших блюдах и потчеваниях, похвалила прислугу, то это был высший пилотаж.

Мизуки отложила ложку и поклонилась Матрёшке.

— Я полностью согласна с госпозой Оболенской, — сказала японка. — В насем клане Сато готовят луцсие повара, но я никогда не ела ницего подобного. Это очень вкусно. Спасибо вам, Матрёна.

Матрёшка засияла от гордости. Её глаза заблестели, она засуетилась и начала хватать то пустые тарелки, то хлеб, то сырные колечки.

— Ой, да что вы… Да кушайте на здоровье! Я вам сейчас еще пирожков горяченьких поднесу! И чайку на травах заварила, как Елисей Святославович любит!

Она умчалась на кухню, чуть не сбив с ног Егорку, который тащил в руках самовар.

Я откинулся на спинку стула, обводя взглядом свою команду.

Мишка о чем-то спорил с Густомыслом, доказывая преимущество льда над камнем. Влада с улыбкой слушала их. Мизуки с интересом разглядывала процесс раздувания самовара. Это я приказал Егорке порадовать такой редкостью, ведь в самоваре чай завсегда вкуснее, чем на газу или на электричестве.

А где-то бежал шпион Долгополого. Бежал, чтобы принести хозяину неточную информацию. Ну что же, он принесёт то, что ему показали.

И пусть Глеб думает, что знает о нас всё.

Когда придет время, я покажу ему, что значит перейти дорогу Елисею Ярославскому.

Маленький мальчик лет десяти, одетый в изрядно помятый костюмчик, немигающе смотрел на хозяина кабинета. Глаза ребенка представляли собой два провала в бездну — сплошная чернота без белков и радужек.

Князь Долгополый сидел в кресле и то и дело бросал на гостя мрачные взгляды.

Чернобай заметно сдал. Мальчишка катастрофически похудел, осунулся. Бледная кожа приобрела землистый оттенок, а под черными глазами пролегли такие синюшные мешки, будто этот пацан неделю не жрал, не пил и не спал. Его тонкие пальцы, покоящиеся на подлокотниках гостевого кресла, чуть подрагивали.

— Чего смотришь? — голос Чернобая нарушил тишину. — Не нравлюсь таким?

Фрол Терентьевич сглотнул вставший в горле ком, но постарался удержать на лице маску спокойствия.

— Выглядишь паршиво, — констатировал князь, и не удержался от легкой шпильки. — Что, столичный климат не пошел на пользу? Или какая-то пища оказалась не по зубам?

Мальчишка криво ухмыльнулся, обнажил ряд пожелтевших зубов.

— Так это всего лишь небольшое переутомление, князь. Пришлось, знаешь ли, пообщаться по душам с младшим Ярославским. Мальчишка вновь оказался с сюрпризом. С неприятным для тебя сюрпризом.

Князь чуть подался вперед. В его груди шевельнулась тревога.

— В смысле? Ты что-то узнал? — в голосе Долгополого прорезались рычащие нотки. — Мы договаривались, что ты будешь действовать аккуратно!

— Да хрен там плавал, ничего особо сделать я не успел, — отмахнулся Чернобай и поморщился, словно от головной боли. — Я залез в его пустую башку. Хотел вытащить его страхи, заставить пожрать самого себя. И знаешь, что я там увидел, князь? Я увидел, как чья-то очень красивая женушка с перламутровыми ногтями отравила жену боярина Ярославского. Капнула яду в водичку, пока та пеленала Елисейку. А потом еще и влила в глотку младенцу запрет на дар. Знакомая ситуация? А?

Князь Долгополый вздрогнул, словно получил пощёчину. Краска схлынула с его щек, оставив лишь серую бледность. Желваки на скулах заходили ходуном.

— Вот на этом я и хотел сыграть, — продолжил Чернобай, не обращая внимания на состояние собеседника. — Думал, покажу ему, как дохнет его мамочка, и пацан сломается. Истерика, сопли, пуля в лоб — всё как я люблю. Но Ярославский… Хм, сопляк оказался на редкость крепким орешком. Он перехватил инициативу! Вцепился в меня так, что чуть меридианы не выжег своей ярью. Если бы я вовремя не сыграл на прислуге, то мог бы и остаться там. Лежал бы сейчас кучкой пепла. А так… Он узнал что было и… в общем, если узнал княгиню, то вряд ли это хорошо для вашего рода.

— Что там было? — спросил Фрол Терентьевич.

Его мозг просчитывал последствия. Если Елисей сейчас знает правду… Если Святослав узнает, кто убил Даромилу… Это война. Кровавая война на уничтожение, в которой Имперский Совет может и не встать на сторону Долгополых.

— Так… что там было? — Чернобай откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. — Мне матушка подогнала отличную замаскированную базу. Ребят из клана «Ночные Хищники». Двести отборных головорезов. Я продумал гениальный план по тому, как вытащить Елисейку наружу, заставить его примчаться прямо в капкан. И мне это удалось! Он приперся. Но этот план сработал не так, как я ожидал!

Ребёнок злобно сплюнул на дорогой персидский ковер. Князь сделал вид, что не заметил.

— Елисей приехал не один. Этот ублюдок притащил на хвосте целую кавалерию! Группу имперской службы безопасности и личную гвардию своего папаши. И вот двести человек клана, которые годами сидели тихо и ждали приказа, были вынуждены открыться. Получилась нехилая такая заварушка. Под шумок я хотел уконтрапупить Елисейку лично. Однако… не выгорело. Он снова вырвался на свободу, да еще и базу мою размолотил в труху. Но самое главное, князь, — Чернобай подался вперед, его черные глаза вбуравились в Долгополого. — Самое главное, я узнал, что кое-кто отравил жену старшего Ярославского. И это было весьма, весьма интересно и познавательно.

При этих словах князь снова дернулся. Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак.

Чернобай заметил это и не смог сдержать издевательской улыбки. Он широко ухмыльнулся и произнес:

— Не могли бы вы пригласить свою жену, господин Долгополый? Думаю, что княгине