Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли
Эдрик притворился, что ничего не услышал. Он велел Элине отойти подальше и стоять лицом к стене, а Рэйшена и Полли отогнал в другой конец коридора. Дроу злобно сверкнул глазами, но послушался. Только тогда стражники отперли камеру, втащили "подарки" и вынесли мокрую солому.
Воспользовавшись моментом, когда на неё не глазели, Элина переоделась в сухую одежду и поморщилась: Белгой передал ей платье и, демоны его задери, чулки. На кой в тюрьме такая одежда? Неужели не нашлось чего попроще? Однако в её положении крутить носом не приходится.
– Что ж, теперь можешь поговорить с посетителями, – милостиво позволил Эдрик. – Только недолго.
Рэйшен и Полли бросились к решётке и заговорили одновременно:
– Дара Элина, что нам делать?
– Эли, я знаю, это Руфус подал жалобу! Я доберусь до крысёныша…
Элина болезненно поморщилась: голова всё ещё болела.
– Тише! Выслушайте меня.
Рэйшен и Полли умолкли. Элина подозрительно всмотрелась в темноту коридора: их не подслушивают? Нет, Эдрик и его люди дали им поговорить наедине.
– Скоро будет суд, – Элина сразу приступила к делу. – Вас обязательно вызовут как свидетелей.
– Если кто-то думает, что мы будем свидетельствовать против тебя, он сильно ошибается! – прошипел Рэйшен.
– Погоди. Они хотят знать правду? Они её узнают. Вот что должен говорить каждый из вас…
По мере того как Элина говорила, лицо Рэйшена прояснялось, а Полли и вовсе заулыбалась.
– Вы всё запомнили? Вот и хорошо. Полли, забери мокрую одежду. Пусть её высушат и зашьют. На суде я хочу быть в форме, а не в бабских обносках.
Вернулся Эдрик.
– Свидание закончено, – хмуро сказал он. – Рэйшен, забирай девушку и уходи.
Рэйшен нагло ухмыльнулся.
– Я готов, ты только дверь камеры отопри.
Эдрик вначале не понял его, а после недовольно поморщился:
– Ну, эту арестантку девушкой уже не назовёшь…
Настроение у дроу испортилось. Он слегка толкнул Эдрика в плечо:
– Не заступай мне дорогу, человечек, отойди.
– Не наглей, дроу, – в том же тоне ответил Эдрик, – иначе твоя женщина снова останется в темноте.
Полли вновь с ужасом подумала: удержать Рэйшена от драки – невыполнимая задача. К счастью, он оглянулся на Элину. Та чуть заметно покачала головой. Дроу шумно выдохнул и отступил. Эдрик поклонился с преувеличенной вежливостью и указал на выход. Полли поплелась за мужчинами. Её руки оттягивал мокрый ком, в который превратилась Элинина форма.
Элина провожала взглядом своих друзей, которые стали её семьёй, и внезапно крикнула:
– Рэйшен!
Дроу резко остановился, готовый бежать обратно.
– Рэйшен! Что бы ни случилось, помни… я тебя люблю!
Поразился даже Эдрик. Впрочем, он быстро пришёл в себя и бесцеремонно подтолкнул Рэйшена к выходу:
– Ступай, ступай. Ничего лучшего ты сегодня уже не услышишь. Хотя, видят Небеса, ты не заслуживаешь этого.
Дроу неожиданно улыбнулся:
– Я знаю, – и стремительным шагом покинул подземелья.
Полли, спотыкаясь, следовала за ним.
Глава 8
Чем дальше, тем тяжелее становился мокрый куль. Рэйшен размашисто шагал вперёд, погружённый в тяжкие раздумья, и даже не собирался ей помогать. Полли вздохнула: дроу такие нечуткие. Хорошо бы Меуриг оказался другим!
Её мечты прервал чей-то голос.
– Рэйшен! Подожди! Ох, за тобой просто не угнаться!
Полли чуть не налетела на Рэйшена, когда тот резко обернулся. Дроу аккуратно отодвинул её в сторону, а сам угрожающе навис над пыхтящим толстяком.
– Что тебе надо от меня… жених?
Полли догадалась: это Белгой. И король хочет отдать Элину замуж за этого потного, грузного, неказистого человека?
Неужто сегодня все задались целью вывести из себя неуравновешенного дроу и спровоцировать драку? Если Рэйшен полезет на рожон, Полли его остановит: она накинет на его буйную голову мокрую форму Элины!
Однако Рэйшен не спешил дать кулакам волю. Он просто стоял и смотрел на Белгоя, будто на диковинное насекомое.
Белгой наконец смог отдышаться:
– Мне очень нужно с тобой поговорить!
– Говори.
– Нет, не здесь. Ты сам знаешь, у стен в замке неожиданно отрастают уши. Пойдём в мои покои, там можно разговаривать, не боясь.
Рэйшен молчал.
– Заодно перекусим, выпьем вина, – голос распорядителя стал заискивающим.
Полли, пожалела бы его, но ей была противна мысль о том, что этот человек зарится на дару Элину. Сама Полли за такого ни за что бы не вышла.
– Ладно, – неожиданно миролюбиво ответил Рэйшен, – поговорим. Но вина в этом клятом замке я пить не буду.
– Рэйшен, у меня личные запасы, это не то вино, о котором ты подумал, – зачастил Белгой. – Да разве стал бы я травить дроу, которого и отравить-то невозможно!
– Я не о себе, я о девочке думаю, – Рэйшен кивнул в сторону Полли, скромно стоявшей в сторонке.
Белгой чуть заметно улыбнулся:
– Прости меня, прелестная дара, но нам бы наедине поговорить. Я вызову своих людей, они доставят тебя домой. Карета тебя устроит, милая?
Полли растерялась. Ей не хотелось оставлять здесь Рэйшена одного. Однако дроу по-прежнему ничего не боялся.
– Поезжай домой, Полли. Расскажи всем, что мы с тобой видели. А форму отдай в просушку. Эли с нас спросит.
Откуда ни возьмись явились двое мужчин. Они поклонились Белгою, а потом почтительно приняли из рук Полли мокрый куль.
– Следуй за нами, прекрасная дара, – сказал один из этих мужчин, – Мы знаем, куда ехать.
* * *
Рэйшен проводил уходящих долгим взглядом, а после перевёл свои яркие глаза на Белгоя. Тот невольно поёжился.
– Белгой, – тихо сказал дроу, – надеюсь, с девочкой ничего плохого не произойдёт?
– Рэйшен! – всплеснул пухлыми руками распорядитель. – Побойся кары небесной! Я же помочь вам хочу!
Рэйшен подвигал челюстью, чем поверг Белгоя в панику. Насладившись произведённым эффектом, дроу бросил:
– Где будем говорить? Веди!
В покоях уже был накрыт стол. Расторопный слуга ставил в центр бутыль с вином. Белгой подал знак, и слуга мгновенно исчез. Сам распорядитель немедленно взял на себя обязанности радушного хозяина:
– Садись, Рэйшен, вот сюда! Удобно? Ешь, не стесняйся!
Дроу хмыкнул, демонстративно оторвал ногу от жареной курицы, прикончил птицу и вытер руки о скатерть. Белгой промолчал. Только налил вина себе и гостю. Рэйшен осторожно пригубил. Белгой поспешно схватил свой кубок и сделал несколько больших глотков.
– Рэйшен, клянусь, оно не отравлено! Вот, я