Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

— Таких транспортов зимой будет несколько, — закончил он. — Разово охрану выделить несложно. Но всякий раз собирать людей заново не хотелось бы. Нужен постоянный порядок.

Огородник провел пальцем по карте.

— Откуда принимать станем?

— Со стороны Козловской, — ответил Рубцов. — До Лончаково обоз сопровождает окружная команда. Здесь конвой усиливается, затем транспорт идет до следующего пункта.

— Значит, Лончаково становится местом передачи, — сказал Денис Иванович. — Плохо.

— Почему? — спросил чиновник.

— Всякая передача слабое место. Один отряд уходит, другой принимает. Люди незнакомые, лошадей могут менять, кругом суета. В ней много чего провернуть можно.

Овсянников поднял глаза.

— Что предлагаете?

— Установить порядок, без которого ни одна передача не состоится. Андрей, записывай.

Я приготовил перо.

— О выходе транспорта окружное правление сообщает только атаману. Точное время заранее знают старший встречного разъезда и старший местного конвоя.

Овсянников кивнул.

— Дорогу и лед проверять перед каждым обозом, — продолжил Огородник. — И запасной сухопутный путь иметь. Сегодня река, завтра тракт, послезавтра опять река. По месту смотреть надо.

— Если постоянно менять путь, сами запутаемся, — заметил Кошкин.

— Для того старший на каждом участке один.

Денис Иванович снова ткнул пальцем в карту.

— Передовой разъезд идет впереди обоза. Основной конвой при санях. Сзади еще разъезд, чтобы тыл прикрыть. Не капусту квашеную везете, всякое быть может.

— Пикеты? — спросил Албазов.

— Заранее не ставить. Иначе любой наблюдатель поймет, где пройдет обоз. Перед самым подходом людей вывести. На старой косе секрет, у островка второй, на выходе к распадку третий.

Завьялов кивнул.

— И вешки проверять надо. Кто захочет обоз увести, переставит их на реке. Конвой сам в промоину угодит или к засаде выйдет.

— Добре, — сказал Овсянников.

— Пароль менять на каждый транспорт, — продолжил Огородник. — Старшему принимающего конвоя иметь предписание. Без пароля и проверки бумаг обоз не принимать, даже если встречающего лично знаешь. При передаче сверять сани и пломбы.

— И оформлять актом, — добавил Овсянников. — Время, число саней, номера крайних пломб. Пока принимающий старший не распишется, прежний конвой не уходит.

Огородник одобрительно кивнул.

Я занес все в журнал.

После совещания обязанности распределили быстро. Завьялов с двумя казаками отправлялся проверять лед. Албазов подбирал шестерых для усиления конвоя. Гордеев выводил людей к временным секретам. Крестный взял на себя сменных лошадей и фураж. Огороднику поручили отметить на карте старые зимние пути, гати, промоины и места прежних засад.

Мне досталось свести все записанное в черновик порядка сопровождения будущих транспортов.

Рубцов посмотрел на Огородника с уважением.

— Сразу видно, Денис Иванович, дело свое вы хорошо знаете.

— Наши места, конечно, знаю, — Огородник пожал плечами.

Овсянников положил ладонь на карту.

— Потому по маршруту последнее слово за Денисом Ивановичем будет. Лучше него здешние дороги мало кто знает.

Огородник глянул на него, коротко кивнул и снова склонился над картой.

К обеду вернулся Завьялов. Опасения крестного подтвердились: ниже старой косы лед оказался слабым. Пешня пробивала его со второго удара, а в одном месте под снегом стояла вода.

Обоз решили вести по тракту до старой гати и лишь после нее снова выводить на реку.

Албазов выбрал шестерых казаков. Гордеев отправил людей на места. Перед отправкой еще раз сверили число саней и крайние пломбы. Кошкин получил новый пароль и расписался в акте.

Сани тронулись по одной. Следом ушел тыловой разъезд.

До самого вечера мы сводили правила в один порядок. Когда закончили, черновик занимал четыре страницы.

Овсянников перечитал его, исправил пару слов и положил передо мной.

— Перепиши начисто в двух экземплярах. Один останется здесь, второй завтра отправим Эпову.

Домой я пришел затемно. На крыльце встретил Олега.

— Ну что там, Андрей? Золото было?

— И ты туда же?

— Дык вся станица о том говорит.

— Мели, Емеля, твоя неделя. Лучше своими делами, брат, занимайся, а в эти не лезь. Целее будешь.

На следующий день с утра в Лончаково прибыла небольшая зимняя партия изыскателей. Всего четверо: младший техник Петр Сергеевич Стулов, проводник и двое рабочих. После обеда в гостевом доме их отправили на выселок Горючкина.

Саша поехала вместе с ними в сопровождении Богороша и двух казаков. Показала дом, печь, колодец и запертую комнату. Стулов принял имущество по описи.

К полудню Богорош вернулся в правление с актом приема, а Саша домой с полученной арендной платой.

Тем временем со стороны Хабаровского тракта к станице подошла большая колонна.

Впереди верхом шли казаки сопровождения. За ними тянулись подводы с ящиками, свернутыми палатками, полевыми столами и личным имуществом изыскателей. Между санями шагали рабочие, техники и проводники.

Во главе на гнедом коне ехал Александр Иванович Урсати.

Основная Южно-Уссурийская изыскательская партия вернулась из Хабаровки, чтобы забрать людей и оборудование. Наземные работы на нашем участке завершились.

Лончаково снова пришло в движение. Подводы остановились на площади, казаки помогали грузить ящики и инструменты.

Брежнев появился одним из первых. В этот раз он был чисто выбрит и необычно серьезен. Проверял приборы, лично сверял номера на ящиках и ругался, если рабочие укладывали рейки без прокладок.

— Михаил Юрьевич, — окликнул его Овсянников. — Вы сегодня прямо изменились.

— Да вроде все, как всегда, Глеб Маркелович.

Ясно было, недавний загул Брежнева атаман не забыл.

— Не всегда. Бывало и по-другому.

— Прошу считать то лишь недоразумением.

Урсати прошел в правление. Овсянников доложил ему о зимней партии на выселке и передал акт приема.

— Хорошо, — кивнул Александр Иванович. — Эти четверо останутся до ледохода. Основные журналы и карты мы забираем. Зимой начнется сведение материалов и расчет направления.

Он посмотрел на меня.

— Громов, слышал, вы при правлении писарем состоите?

— Временно, Александр Иванович.

— Тогда помогите моим людям оформить опись вывезенного имущества.

И началось, будь она неладна!

Несколько часов кряду мы сводили ведомости, сверяли маршрутные журналы, карты, инструменты и казенное имущество гостевого дома.

Часть вещей Урсати передавал станице: несколько книг для будущей школы, карту Южно-Уссурийского края, чертежные принадлежности и два ящика плотницкого инструмента. Все по акту.

Отдельно инженер привез благодарность станичному обществу и ведомость на денежные выплаты казакам, проводникам и рабочим, помогавшим экспедиции.

Около правления собрались старики, десятники и те, кто участвовал в изысканиях. Урсати поднялся на крыльцо.

— Уважаемые станичники! Южно-Уссурийская изыскательская экспедиция завершила основные работы на этом участке. От имени ведомства благодарю вас