Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

не стреляют, слепо вглядываются в ночь. Ох, наконец. Чужим стрелкам поднесли чадящие горелки и зажигательные, точнее, скорее осветительные стрелы. Залп — и огоньки выносятся в темноту. Дугами опускаются на землю, разгораются… освещая пустую степь. Кто бы там не выл — он ушёл. А вот и пикинеры, гремя оружием и толкаясь, взбегают на галерею, неуклюже выстраиваются у гребня стены. Что сказать? Вовремя. Ч-чёрт. Кончились, похоже, спокойные деньки. Не знаю, почему я так считаю — но чувствую прямо-таки печёнкой… Проклятье!

8.

— ТУ-ТУТ-ТУРРУУ!!!

Человек, как я уже сам успел убедиться, привыкает ко всему. Даже если это «всё» включает в себя буквально ввинчивающийся в уши звук горна над головой. Потому я только досадливо поморщился: отвлекает. Только нашёл немного времени осмотреть свою «подопытную» курицу… Как мне ещё две недели назад объяснил Филин — по тревоге на стенунаш десяток должен был срываться только ночью. И не по всякой, а только по сигналу «угроза атаки периметра». Благодаря тому, что «угрозу» дежурные на вышке играли последние семь дней каждую ночь, а иногда и по два раза, нужную мелодию я уже запомнил, путался иногда только в обозначении стороны света, которую горнист обозначал двумя нотами в конце. Ну не музыкант я, что поделать, и медведь мне на ухо наступил — ещё в прошлом мире… А в этот раз вообще что-то незнакомое игра…

Дверь в казарму хлопнула, и во двор выскочил Баюн. Едва увидев его бледное лицо с расширенными глазами, я понял: всё плохо.

— Прорыв ограды! — перевёл он сигнал мне. — Твари тут!

Бл…!!!

Никто никогда не готов к чрезвычайной ситуации. Эту фразу можно высечь в граните, через тысячи лет её прочтут наши далекие потомки и скажут: о, да древние были мудры! А всё потому, что человеческая природа не меняется. Застава два месяца жила без тревог, если не считать прибытие и отбытие каравана лейтенанта Горца. Снятые с застав ветераны, задействованные в подготовке маршрута летней экспедиции генерала Кристиана, изрядно сократили популяцию тварей рядом с горловиной. Потом чудовища начали возвращаться, занимая освободившиеся территории — как я понял из болтовни сержанта медслужбы Колина, все отряды Рубежников ушли на северо-запад, собираясь в ударный кулак, чтобы создать последние, самые дальние путевые склады.

Первые тревоги, дневные и ночные, заставляли личный состав заставы Сим бросать все дела и судорожно хвататься за оружие. Некоторые, то ли самые нервные, то ли тоже плохо выучившие сигналы, галопом неслись к стенам, создавая толчею у лестниц и мешая дежурным десяткам вовремя выйти на оборонительные галереи. Басс, кое-как сориентировавшись в ситуации, потом битый час орал и багровел, созвав всех младших командиров. Мне даже в какой-то момент стало казаться, что офицера удар хватит. Но нет, не повезло.

Действуя согласно межмировой армейской парадигмы «ща разберусь, кто виноват, и накажу, кого попало», командир заставы наехал на всех, но кое-кого особо выделил. Разумеется, я попал в этот «особый» список — как десятник наблюдателей. Мне долго и совершенно нецензурно объясняли отличие действительно опасных ситуаций, «когда надо дуть в дудку» от «просто мимо кто-то у горизонта прошёл», изрядно обогатив мой вокабуляр. И это было единственным полезным опытом, приобретённым мною на том совещании, потому что по делу я никаких рекомендаций не получил. Опасных изменённых, решивших попробовать заставу на зуб и коготь, от безопасных требовалось отличать неведомым образом, но точно и без ошибок. То есть тупо на опыте, ага. Который у отвальных был, но… Короче, на вопрос «вы всё поняли, сержант Арн?» хлопнул себя кулаком по плечу и бодро отрапортовал «так точно, тащ командир!» Правда, своим я общий смысл слов «набольшего» передал — это было моей обязанностью. Подставляться по-глупому, манкируя прямо прописанными в Уставе требованиями у меня желания никакого не было…

Как я и сказал, толку от «совещания» было, прямо скажем, не много. Сразу, в смысле. Тем не менее, усилиями дополнительно простимулированных вниманием офицеров сержантам (Басс ходил по заставе и орал) постепенно удалось вбить своим подопечным правила реагирования на сигналы. В основном через дополнительные, выматывающие тренировки и трудотерапию. Теперь рядовые, не занятые в дежурствах, не отрывались от дел, слыша трубу — им и так забот хватало. И вот кто-то, похоже, среди «угроз» проворонил по-настоящему опасную ситуацию. А наблюдатели дежурной смены то ли в горн подуть поленились, то ли банально проспали! Потому что «угрозу» перед «прорывом» никто не играл!

Первые несколько секунд ускоренного выплеском Стихии собственного времени я совершенно по-идиотски потерял, ожидая, пока освободится дверной проём. Потом всё-таки проскользнул внутрь казармы, метнувшись к эльфийскому копью и висящему рядом шлему, едва не столкнувшись с Косточкой. Схватился было за ручную баллисту, отпустил, выдернул из крепления один из обычных арбалетов… и всё-таки закинул за плечи громоздкий крепостной самострел. Да, после выстрела баллиста надолго по меркам боя превращалась в бесполезную тяжёлую штуку в руках, что было особенно опасно в тесноте плотной застройки. Но слишком уж убойным аргументом был болт-дротик, тем более выпущенный в упор!

— На юг! — едва я успел вслед за Соболем выскочить из дома, проорал с вышки, свесившись через парапет, Филин, для надёжности указывая направление рукой. Старшому именно сегодня повезло дежурить наверху.

— Баюн, командуй, — приказал я. Чисто формально, потому что в отсутствии старшого руководство зарубежниками и так переходило к первом разведчику десятка — зато формальности были соблюдены. Теперь прикопаться к «самоуправству» подчинённых было невозможно — как и к тому, что я позволил распоряжаться своими людьми кому-то младше себя по званию. Мелочи, конечно — но им быстро учишься в действующей армии. Как оказалось, отдельные индивиды из других десятков были не прочь настучать руководству на ближнего своего. В этом армия оказалась до предела похожа на любой рабочий коллектив…

— За мной, — разведчик сорвался на бег. Я заметил, что одну стрелу он успел вытащить из тула и зажал той же рукой, что и лук, прижав пальцами к древку. Так можно было быстрее сделать первый выстрел, буквально сходу.

Я припустился за Баюном, стараясь не отстать. Что было отнюдь не просто, даже несмотря на то, что любитель поболтать теперь щеголял в казённом обмундировании, совсем не облегчающим бег. Косточка, Репей, Квакша и почти все остальные отвальные перешли на униформу Рубежников: как выразился неугомонный Жало, «своё удобнее, да жальче». А так можно было сохранить свои домашние вещички в целости и сохранности. Только Филин пока держался, упрямо не желая быть как все…

Мы успели пробежать половину