Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

— Сработали вы смело, пожалуй, даже слишком отчаянно.

— У нас другого выхода не было, — сказал я.

— Знаю. Потому и не ругаю.

Дядька проводил нас до выезда из Козловской. Мы пустили меринов в намет.

До Лончаково добрались быстро. На въезде в карауле стоял Моренченко. Он уже открыл рот для очередной шутки, но разглядел наши лица, молча проверил бумаги и пропустил.

У правления было немноголюдно, на крыльце курил Парамон. Завидев нас, он громко спросил:

— Где Морозов?

— В Козловской. Тяжело ранен, но жив. Овсянников у себя?

— У себя.

Атаман принял нас сразу. Увидев на пороге, удивленно привстал из-за стола.

— Вы? Вас ждали через десять дней! Прошло только трое суток. — Атаман окинул нас быстрым взглядом и нахмурился. — Где Илларион? И что, черт возьми, произошло?

— Морозов тяжело ранен при нападении, господин атаман. Оставлен в Козловском лазарете.

— При каком нападении? Кто напал? Где Аркадий Игнатьевич?

— Разрешите сначала передать распоряжение Петра Петровича Эпова.

Я положил перед ним запечатанный пакет и маршрутный журнал. Овсянников сорвал печать и быстро прочитал послание. По мере чтения раздражение на его лице сменялось настороженностью.

— Хорошо. Теперь докладывайте по порядку. Где высадились, кто на вас напал и что за взрыв был в тайге?

Мы повторили ту же версию, что и в Козловской. Овсянников больше не перебивал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы.

— В какой стороне прогремел взрыв?

— К северо-востоку от места высадки. Уже после того, как мы оторвались от нападавших.

— Что именно взорвалось, видели?

— Нет, господин атаман. Морозов задыхался, поэтому возвращаться и проверять мы не стали.

Овсянников еще раз взглянул на письмо Эпова.

— Аркадий Игнатьевич где?

— Остался в Козловской. Сказал, что хочет все-таки добраться до Турьего Рога. Козловские обещали выделить сопровождение.

Атаман задержал взгляд на перевязанной руке Семена и моем простреленном рукаве.

— Добре. Коней сдайте дежурному под расписку, трофейное оружие по описи в оружейку. С ним позже разберемся. Потом отправляйтесь спать. Завтра жду в правлении.

Мы вышли из кабинета.

Семен попытался поправить сползшую повязку, сквозь ткань проступила кровь.

— Тебе к Юдинцеву, — сказал я.

— Знаю. Только сначала с конями давай разберемся.

С дежурным мы управились быстро. Он осмотрел меринов, проверил сбрую и выдал расписку. Трофейное оружие сдали по описи.

От правления направились к дому Юдинцева. Возле часовни нам навстречу попалась Анна Григорьевна с корзиной, в которой лежали головки сыра.

Сначала она посмотрела на мой простреленный рукав, потом на окровавленную повязку Семена, и ее обычная насмешливость разом исчезла.

— Господи… Что с вами случилось?

Нюрка подошла к Семену и потянулась к его руке.

— Покажи.

Рыжий чуть отступил.

— Не извольте беспокоиться, Анна Григорьевна. Царапина пустяковая.

— Я сама посмотрю, пустяковая она или нет.

— Роман Васильевич посмотрит. Ему по службе положено.

Семен говорил вежливо, ни улыбки, ни привычного поклона, ни единой шуточки. Видно, продолжал играть безразличие.

Нюрка прищурилась.

— Ишь ты, какой неприступный стал. Раньше зубы скалил, а теперь, значит, так…

— Не хотел вас утруждать, Анна Григорьевна.

— Ах, он не хотел? Тогда и впредь не утруждай. Гуляй, Семен Трофимович. И к моему куреню больше не наведывайся.

Она подхватила корзину и пошла в сторону торговой лавки.

Рыжий проводил ее взглядом.

— Кажись, тактика сработала.

— Сработала, — согласился я. — Только не так, как ты рассчитывал.

— Ничего ты, Андрюха, в женщинах не понимаешь.

— Это ты сейчас с окровавленной рукой стоишь и гадаешь, пустит ли тебя Нюрка когда-нибудь на баз, али нет?

— Пустит, — уверенно произнес Семен. — Куда денется?

— Смотри, как бы оглоблей не перетянула.

У дома Юдинцева мы разделились. Семен пошел показывать порезанное предплечье, а я повернул к куреню бабы Серафимы.

О моем возвращении уже успели разнестись слухи. Едва я подошел к калитке, дверь распахнулась, и на крыльцо выбежала Саша.

Она остановилась в нескольких шагах от меня, словно не веря, что я действительно стою перед ней.

— Андрей…

— Здорово была, Саша.

Она быстро пересекла двор и обняла меня. Я прижал ее к себе, чувствуя, как дрожат ее плечи.

— Заходил Парамон Сидорович и сказал, что вы вдвоем вернулись.

Саша отстранилась и сразу посмотрела на простреленный рукав.

— Тебя ранили?

— Нет, пуля только рукав задела.

Она ощупала мою руку, потом заметила засохшую кровь на манжете.

— Чья кровь?

— Ильки.

— Что с ним?

— Пуля пробила легкое и застряла под лопаткой. Балохин ее вытащил. Сказал, что Илька крепкий и должен выкарабкаться.

Саша перекрестилась.

— Господи, помоги ему.

Из куреня вышла баба Серафима, окинула меня взглядом и заголосила на весь двор:

— Да что же вы все стоите? Он с дороги, небось голодный. Саша, веди его в дом.

— В этот раз, пожалуй, не откажусь.

Саша взяла меня за руку и повела в горницу. Там усадила возле печи, поставила чай и принялась метать на стол.

— Ты хоть что-нибудь ел сегодня?

— В Козловской поел.

— Когда?

Я задумался.

— Утром, наверное.

— Значит, ничего и не ел толком.

Она отрезала хлеба, положила рядом кусок вареного мяса и налила полную кружку горячего чая.

— Ешь, сейчас еще щи погреются.

Саша села напротив и некоторое время молча смотрела на меня.

— Ты расскажешь, что произошло на самом деле?

— Я рассказал все, что мог.

— Ясно. — В ее голосе не было обиды.

— Саша…

— Не надо. Я не стану расспрашивать, мне и так все понятно, — вздохнула она.

Саша протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей.

— Главное, что ты вернулся, а остальное переживем.

Домой я добрался только к вечеру. Крестный расспрашивал недолго, будто понимал, что большего все равно не добьется. После ужина я лег и проспал до позднего утра, не слыша ни голосов, ни возни домашних.

На следующий день я снова пришел в правление разбирать маршрутный журнал. Крестный уже сидел в кабинете, когда дежурный казак принес пакет из Козловской.

Овсянников вскрыл его, пробежал глазами первые строки и нахмурился.

— Вот, значит, что там рвануло. Тот самый взрыв, который слышали вы и о котором доложила команда катера.

Он начал читать вслух.

Пограничный разъезд и промысловики, привлеченные взрывом, обнаружили в глубине тайги разоренный гасян и полностью уничтоженный лагерь. Среди обломков