Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников
Разнос бушевал уже полчаса, но совершенно бестолку: все подробности офицеры выяснили за первые пять минут, после чего лейтенант, от разноса самоустранился, изображая памятник самому себе и подавая редкие односложные реплики. Я как заведённый отвечал на все претензии одним и теми же фразами, а тринадцатый десяток… у этих чем дальше, тем больше на лицах проступало выражение «ПРОНЕСЛО!!!» Что ж, у наёмников был большой опыт службы разным нанимателям, и они, как и я, знали: орёт — значит, сделать больше ничего не может.
Придраться офицерам действительно было не к чему: лейтенант и капитан подарили нам аж целых семь минут, за которые я привёл всех пострадавших в порядок — ну а с обмундированием тринадцатые и сами справились. Разумеется, на звук разрыва по стене по галерее на стене секунд через тридцать прибежала тройка дозорных, но и они ничего такого не могли бы рассказать: один их сослуживец быстро оказывает помощь другим сослуживцам. Собственно, дозорных интересовало только, был ли прорыв твари или тварей за стену, как только они поняли, что причина была внутренней — сразу же вернулись на свой пост. В итоге единственным следом инцидента осталась круглая дырка в районе плеча на моей бронекуртке — но в силу особенности пошедшей на внешний слой кожи она после извлечения стелы казалась практически незаметной. Пункта на счет неосторожного обращения с оружием, не повлекшего за собой человеческих жертв, в Уставе Войска не было (вполне объяснимое упущение), ну а опасливые взгляды десятка в мою сторону, которые Фомоза явно заметил, к делу было не пришить.
— Лейтенант, разберитесь… тут, — спустя еще десять минут пустого ора, распорядился наконец Басс, словно по повороту выключателя утрачивая интерес к произошедшему. «Так точно, товарищ капитан» Фомозы донеслось уже в спину — и опять командир свалил все решения на помощника. Замком бросил взгляд на меня, на короткую шеренгу десятка — как-то так само собой вышло, что мы встали раздельно. Спросил:
— Надеюсь, больше никаких… проблем?
— Никак нет, господин лейтенант! — слаженным хором прорычал десяток.
— Товарищ, не господин, — поправил, тяжело вздохнув, мужчина. — Все господа и слуги остались там, где живут люди. На территории чудовищ мы все равны, и все одинаково ходим под смертью…
Точно так, слово в слово, было написано в первом параграфе первой главы Устава. Но в исполнении Фомозы эти простые утверждения звучали… очень внушительно. Слишком он просто их говорил — не заученно, а так, словно озвучивал непреложную истину. Я проникся.
— …И за три месяца в учебном лагере вам в любом случае должны были вдолбить правильное обращение, — закончил лейт.
О как. У Рубежников, значит, есть учебный лагерь. Вот вопрос, почему Ромар не отправил меня туда? Настолько хотел досадить капитану заставы, или настолько впечатлился моей атакой на себя любимого?
— Полтора, товарищ командир, — воспользовавшись установившейся паузой, робко поправил замкома неформальный лидер наёмников, зачем-то перед этим стрельнув глазами в мою сторону. Словно разрешения хотел спросить. — На зиму лагерь закрывался, и нас… того. Ускоренно выпустили. А потом мы три недели дерево на доски валили в Приграничье, под нужды Войска — очень нужны они были, нам сказали.
М-да. Объяснение как всегда банально донельзя. В этот раз невозмутимость Фомозы дала трещину: лейтенант страдальчески поморщился.
— Пока продолжайте выполнение поставленной задачи, — оглядев двор и дёрнув щекой, распорядился старший по званию. Взрывная волна от заряда метателя была слабенькой, но раскидать кучи валяющегося на земле негодного снаряжения мощности ей всё же хватило.
— Товарищ лейтенант, по завершению работ прошу разрешения посетить лазарет! — пока Фомоза не ушел, поспешил влезть с просьбой. «Пока» от офицера мне очень не понравилось: в месте компактного проживания большого числа людей всегда куча задач на разгребания всякого дерьма.
Теперь мне стало понятно, почему Басс запихнул меня одиннадцатым именно в тринадцатый десяток: непонятно кого к непонятно кому. Недоучек капитан ставить на стены или отправлять в патруль сходу не решился — пусть наёмники были тертыми мужиками, война с изменёнными имела слишком уж сильную специфику. Это я знал, куда и как бить распространенных близ вала Шрама тварей, а вот обычные, пусть даже и хорошие, бойцы — нет.
И куда, спрашивается, таких красавцев девать? А в стройбат — которому, согласно известному анекдоту, даже оружия не дают за ненадобностью. Понятно, что потом найдётся у локального командования сержант-ветеран, на которого можно будет повесить доучивание новичков, но сколько месяцев до этого пройдет. Один, два? И всё это время вычёрпывать сортиры, подновлять опалубку, красить всё, что под руку попадётся, и вымешивать строительный раствор? Чёрта с два!
— Также прошу разрешения задействовать неслужебное время моего десятка для обучения личного состава основам санитарного дела до квалификации рядовых медицинской поддержки.
Я бросил косой взгляд на своих сослуживцев, и этого оказалось достаточно, чтобы удивлённо вытаращившие глаза на такое заявление мужики истово закивали, выражая всяческое согласие. Понятное дело, сделали они это только потому, что теперь боялись меня до дрожи — но потом-то спасибо десять раз скажут. Из чистильщиков картошки и разбирателей поломоек за несколько недель в элитных специалистов, каждого из которых будут дополнительно оберегать простые Рубежники: выжить-то каждому хочется. А выживание раненого зависит исключительно от того, смогут ли ему прямо на месте остановить кровь и как скоро после этого доставят под руки виталиста. Если гора не идет к Магомету, в смысле, локальное командование не хочет думать — придётся поставить их перед фактом наличия у них готового офицера медслужбы, проявив инициативу снизу.
Я, честно говоря, был полностью уверен в получении разрешения: Фомозе оно ничего не стоило, и он был в курсе того, что я маг Жизни. Но, к моему огромному удивлению, лейт нахмурился, глядя то на меня, то на тринадцатых.
— Стажер, согласно приказу капитана, я отменяю ваше назначение, — это, видимо была такая вольная интерпретация «разберитесь тут». — Следуйте за мной.
— Тридцать секунд, товарищ лейтенант, — остановил я его. — Только попрощаюсь… с сослуживцами.
Сниму свое «проклятье», для этого достаточно незаметного со стороны мимолетного касания. А то ведь и правда сдохнут.
— Ребята, мы познакомились недавно, но вы первые мои товарищи тут, — закрывая свою левую руку своим же телом от Фомозы, я быстро хлопнул каждого по нагруднику в районе живота, погасив ярко-зелёные нити в их организмах. — Обещаю, я про вас не забуду! Ну и мы всё равно рядом служить будем, если что — пересечёмся.
Уходя вслед за офицером, улучшив момент, обернулся. Пожалуй, с таким