Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников
Конечно, за пределами Лида есть те, кто знает про ушастых правду, те же Белые. Но остальные-то свято уверены, что в республике живёт целый народ звероватых женщин, способных порвать даже не за оскорбление — намёк на него. А как они будут родину защищать? Всяко лучше, чем какие-то там рабы. Рабы ведь в представлении незнакомых со спецификой работы Печатей дворян кто? Крестьяне и ремесленники, только ещё более забитые, чем обычные, что боятся и слово поперёк хозяину сказать, и в другом перечить. Какие из таких бойцы? Да никакие. А вот химеры — они да-а… Что я могу сказать? Тонкая и изящная манипуляция, заставляющая как минимум окрестных корольков смотреть на республику с опаской, а не как на кусок истекающего аппетитным соком хорошего стейка на решётке-гриль. А заодно и «гости столицы», рыцари и прочие дворяне, в Нессарии до дрожи боятся привлечь внимание стражниц, а если что — то беспрекословно выполняют их распоряжения.
Кста-ати, если уж следовать до конца той же логике — не стражниц ли как раз выпускают порезвиться за границей через бюро найма? Снять характерную броню — и хрен кто догадается, кто они такие. Так и проще, раз уж вопрос, как и многие другие в республике, регулируется на государственном уровне. Как раз можно с вероятным противником сойтись в обстановке как близкой к боевой, так и в мирной. Врага ведь в лицо знать надо, и учиться, если что, не зазорно. Тогда и побочный эффект в виде повышенной ехидности отдельных пограничниц вполне объясним: после полного погружения в образ что-то в характере да остаётся. Но служить не мешает, потому никого не волнует.
А ведь такой образ ушастых — очень удобный, на самом деле. Нужно проинструктировать Таню. Во-первых, нефиг выделяться, раз уж еду в плаще, а не в мантии, а во-вторых, это дарит куда большую свободу действий. Так, уже не зря попить вина сходил.
— Чего спросить хотел, — поболтав остатками вина в кружке, исподлобья кинул взгляд на трактирщика я. — Когда сюда ехал, думал, здесь всё как дома. До тех пор думал, пока на твой постоялый двор не наткнулся. Ты человек бывалый, я вижу…
Тут я мысленно скривился: это же надо было такую штампованную фразу выдать! Словно в плохой фэнтези, или того хуже — в ролевой компьютерной игре.
— …Короче, можешь объяснить что здесь к чему? — не стал дальше крутить я.
Честность — лучшая политика. Когда себе можешь её позволить, конечно. А я однозначно мог: держать лицо и корчить из себя невесть кого мне сейчас было не нужно. Может, в иных условиях тот же самый тип, что поит меня сейчас вином, и мог бы задумать чего неприятное против залётного дворянчика — хотя бы в теории. Или хотя бы начал намекать на вознаграждение непосильных трудов языком, что скорее. Однако, ушастая за моей спиной — самая надёжная гарантия чистоты намерений.
— Ммм… — мой вопрос заставил собеседника задуматься, но он определённо понял, что я хочу узнать. — Если коротко совсем, ваше благородие, то свободнее людям здесь живётся, чем в том же Заре вашем. Из Шрама твари лезут, а перед тварью все равны, не посмотрит-то она на титул, вместе с ним и сожрёт. Королевства северные, конечно, свои границы аж до самого вала, бывает, рисуют — так кто ж с них спросит-то? Чудовища карт не имеют, а люди… Куда гвардия доходит, ежли что, монстров одиночных выбивать — там и налоги собирают. А куда нет — так для тех деревень короля, считайте, тоже нет, своим умом живут да всем миром отбиваются. Да и на вольности дворянские те, кто поближе к Шраму, с прибором ложили!
Мужик осёкся, покосился на меня — как, не обиделся ли? Убедился, что нет, и уже осторожнее продолжил:
— Правда, если кто своим плащом да гербом кичиться не станет, вот как вы, ваше благородие — так и в ответ не получит зла. Перед лицом Тьмы проклятой люди все братья — и чем ближе к этой самой Тьме живёшь, тем крепче понимаешь это. Рубежники-то, как говорят, если со службы уходят — до самой смерти всем помогают, только попроси, да и чинов для них ровно нет.
— И много народу живёт… — я наконец доцедил вино и корчмарь предупредительно подхватил кувшин. — …Свободно от королей?
— Да прилично, — удивил меня собеседник. — Почитай, столько же, сколько и под королём в том же королевстве. Чудовище-то в одиночку не одолеть, и малой ватажкой тоже только чудом. А если тын высокий и крепкий, деревня большая и хотя бы каждый второй мужик в руках лук держать умеет, а остальные за дротики и камни возьмутся — тут и конец придёт хоть кому. Ну или так наваляют, что монстр и сам сбежит.
— А чем живут эти… свободные большие деревни? — Гм! На счёт «в одиночку не одолеть» и «сам сбежит» я бы поспорил. Но… лучше я послушаю, что мне тут напоют дальше. — Твари ведь, я слышал, посевы изрядно портят.
— Портят, бывает, — остро глянул на меня трактирщик. — Потому кто лес валит и сплавляет, дары леса промышляет, да вот хотя бы то же масло жмёт светильное…
— А кто и просеки делает, да дороги правит по мере надобности, — вдруг дошло до меня. Пятидесятикилометровая зона вдоль вала Шрама можно сказать ничья — королевской власти тут нет. А дороги — есть, и хорошие по местным меркам дороги, даже в карте как тракты отмеченные. — А ещё те, кто по дорогам возит, и те, кто обеспечивает логистику. Вроде ночлегов и опорных пунктов одновременно, где и от твари отсидеться можно, и всякие плащеносцы не достают. Так?
Я невольно покосился на стол, где двое лесорубов, точнее, полноценных лесничих, только, так сказать, самозанятых, продолжали корпеть над схемами вырубок. Вот что все эти линии и штрихпунктиры, мельком мною увиденные, обозначали. А что, удобно: тащи себе контрабанду без налогов на каждой границе и унизительных многочасовых досмотров. Хоть через весь континент тащи с запада на восток и назад — только в одном месте территория Лида перекрывает маршрут движения. Удачно перекрывает, вклиниваясь в транзитные схемы. Впрочем, уверен, давно нашлись добрые граждане (скорее всего с дипломами Университета Нессарии в кармане), обеспечивающие сквозной трансфер через республику. За долю малую, разумеется, не забесплатно. Зато Лид единственное место на всём «северном пути», где риск встретить тварь посреди дороги равен нулю.
— А что если и так? — вскинулся было корчмарь, но быстро сдал назад. — Ваше благородие,