Иной путь хищника - Анатолий
Впереди были горы. Солнце. Улица чужого и какого-то по-восточному волшебного города, первого посещённого им в этом мире. И маг по имени Тэо, который вёл их в легендарный Камар-Тадж.
Каждый день — ещё один шаг. Каждый шаг — ближе. Не к Кунь-Луню. К свободе.
Глава 10
Камар-Тадж оказался не тем, что Георгий помнил по фильмам. Не величественный храм на вершине горы, не сверкающие шпили, не маги в мантиях, расхаживающие по мраморным полам. Обычный — если слово «обычный» применимо к месту, где реальность тоньше бумаги — комплекс зданий, прилепившихся к склону, с узкими коридорами, низкими потолками и двориком, в котором сушилось бельё. Бельё. В твердыне мистических искусств сушили бельё на верёвках, как в любом дворе Краснодара.
Георгий, поймавший диссонанс, хмыкнул мысленно: «Окей. Бельё. Ну, это хорошо, это признак жизни. Мёртвые не стирают.» Но диссонанс тут же рассыпался, потому что двор — вот он, перед глазами — был живым настолько, что Георгий внутри Дакена замер и просто смотрел.
Виноградная лоза на арке. Он сначала решил — сухая. Потом присмотрелся: усики шевелились. Без ветра. Медленно, лениво, перетекая по камню, как щупальца спящего осьминога. Зелёная, живая, охрана — мелкие голубоватые точки, как светодиоды, только природные. Магия, которая росла из камня и не считала нужным это скрывать.
«Офигеть, — подумал Георгий. — Это ж фактически биомагический симбиоз флоры с минеральной…» — и осёкся, потому что поймал себя на том, что снова включает в себе учёного. Нет. Хватит. Он в Камар-Тадже. В настоящем, живом, не на экране. Можно просто смотреть.
И он смотрел.
Двор был маленьким, но казался глубже, чем был. Георгий заподозрил пространственную аномалию — и тут же отбросил: плевать. Двор был красивый. Каменные плиты, протёртые до блеска тысячами ног. Колодец в центре — не просто каменная труба, а что-то вроде низкого алтаря с вырезанными по ободу символами, от которых шло небольшое тепло, как от остывающего печенья. В углу — цветущий куст, которого Георгий не знал: мелкие белые цветы с жёлтой сердцевиной, и от них шёл запах — одновременно дождя и тёплого хлеба. «Как будто кто-то смешал озон с бабушкиной кухней. Если тут так пахнет, то что тут вообще едят?»
Тэо шёл впереди, и Георгий смотрел на него — по-новому. В зале Руки Тэо был заложником на коленях, с кровью из носа и дрожащими руками. Сейчас — выпрямился, шагал легко, кивал встречным. Плечи расправлены. Глаза спокойные. Одежда — та же дорожная куртка, но без грязи и крови, и под ней — что-то вроде короткого халата, тёмно-синего, без узоров. На поясе — колечко. То самое, двойное. Георгий уставился на него и мысленно облизнулся: «Двойное кольцо. Вещь, которая не только открывает порталы. Это же местная волшебная палочка! И он носит его на поясе, как ключи от квартиры. Боже, я бы нацепил его на цепочку и не снимал никогда.»
Тэо обернулся, и Георгий поймал его взгляд. Не оценивающий, как утром в Катманду. Другой — мягкий, с тёплой полуулыбкой, которая говорила: «Я знаю, ты рассматриваешь. Рассматривай. Это нормально.» Георгий мысленно кивнул: «Нравишься ты мне, мужик. Спокойный, как танк, и мягкий, как кот. Редкая комбинация.»
Ворота, через которые они вошли, были не воротами, а каменной аркой, увитой той самой живой лозой. За ней — внутренний двор, колодец, несколько дверей. Ни стражи, ни оружия, ни проверок. Георгий сначала напрягся — привычка: дверь без охраны либо ловушка, либо знак, что тебе здесь не угрожают — здесь какой вариант?
Потом увидел, как Тэо кивнул кому-то в окне второго этажа — коротко, по-свойски — и расслабился. Нет. Перестал ожидать удар. Это разные вещи.
Тэо провёл их по коридору первого этажа. Потолки были низкие, Георгий ожидал давящего чувства, но нет — потолок светился. Не лампами, не свечами — сам камень отдавал мягкий, молочный свет, как луна через туман. И на стенах — резьба. Георгий шёл и сначала видел просто орнамент, плоский, почти незаметный. Потом солнце из бокового окна скользнуло по камню — и резьба выступила. Объёмная, живая, как барельеф. Символы, спирали, что-то похожее на карту созвездий. Камень вспоминал, что в нём вырезано, когда на него падал свет.
«Это ж… фотоактивная структура…» — Георгий снова поймал себя, и снова остановил. Нет. Красиво. Просто красиво. Стена, которая просыпается на свету. Ребёнок внутри, без задней мысли потянулся к стене. Пальцы коснулись резьбы, и камень был тёплым, как живой. Георгий быстро убрал руку. Тэо шёл всё это время впереди, не спеша, размеренно. Он давал спутникам время на удивление и восторг. Маг и сам любил это место, конечно, ему льстила такая реакция гостей.
Им дали комнату. Одну на двоих, маленькую, с двумя циновками, деревянным столом и окном, которое выходило во двор. Окно. Первое окно за пять лет. Георгий стоял у него и смотрел на небо, пока Итсу молча разбирала постель. Она двигалась как человек, который привык устраиваться в местах, где не планировал остаться. Быстро, экономно, без лишних движений. Но на этот раз в её движениях было что-то новое: она не торопилась. Она делала всё то же самое, но медленнее, будто впервые за несколько лет позволила себе роскошь просто расслабиться. Потом, глядя в окно, он заметил, как по двору прошла седая женщина в тёмно-красном халате. Не торопясь. Несла стопку книг, толстых, старых, и держала их так, будто несла что-то хрупкое. Зашла в дверь, вышла без книг. Потом — снова с книгами. Другими. И так три раза. Георгий хмыкнул: «Библиотекарша. В Камар-Тадже есть библиотекарша. А ещё — вон, гляди-ка» — через двор прошёл парень, лет шестнадцати, в синем халате, как у Тэо, но без пояса-кольца. Ученик? Он шёл, смотрел под ноги, бормотал что-то, шевеля губами, — учил наизусть. Зубрил. Как перед экзаменом. Георгий почувствовал тёплый укол: «Знакомо, братан. Знакомо.»
Потом он увидел существо.
Маленькое. С кошку размером, но — не кошка. Выскользнуло из-за угла, село у колодца. Шерсть — тёмно-рыжая, с медным отливом,