Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Веста рванула крепления и отшвырнула оплавленный наплечник. Металл упал в лужу и продолжил там тихо растворяться.

— Интересный состав, — задумчиво произнесла она. — Сохраню образцы для синтеза.

Кросс вскинул излучатель в сторону цокольного окна. Но дед Корней выстрелил первым.

Тяжёлая вольфрамовая картечь триста восьмого калибра, заговоренная на пробитие, влепилась Кроссу точно в шлем.

Магию заговора броня съела, не поморщившись. А вот законы сохранения импульса жрать было нечем. Килограмм вольфрама на сверхзвуке отшвырнул командира Охотников на метр назад.

— Ага! — взревел дед, переламывая стволы. Дымящиеся гильзы звякнули о пол. — Что, консерва, физика жмёт⁈ У нас тут не магия, у нас тут Ньютон, а он мужик злопамятный!

Кросс поднялся. Спокойно, без суеты, как человек, поскользнувшийся на льду перед подчинёнными. На его броне не осталось даже царапины.

Визор моргнул и перестроил картинку.

— Всем: меняем тактику, — произнёс он ровно. — Противник не использует ману напрямую. Кинетика, химические реагенты, ландшафт. Лишим их укрытий.

Монолит в своей яме перестал дёргаться. Вместо этого он медленно повёл заклиненной рукой, и наружу, найдя щель, выдвинулось тяжёлое орудие…

Бледные вспышки ударили веером.

Дед Корней видел такое второй раз в жизни. Стены особняка не взрывались и не горели. Они исчезали. Кусок фасада, эркер с лепниной, половина колоннады, ровные, гладкие дыры в реальности, одна за другой.

ДОТ Корнея испарился через две секунды после того, как Демид выдернул оттуда коляску вместе с дедом сквозь пробитый в полу лаз.

— Фасад теряем! — крикнул Демид, волоча коляску по коридору. Над головой с грохотом складывались перекрытия. — Он дом стирает! Просто стирает, как карандаш!

— Не ной, землекоп! — дед на ходу перезаряжался, зажав ветошь зубами. — Стены дело наживное. Отходим на вторую линию! В оранжерею! Пусть в гости к цветочку сходят!

Охотники шли через развороченный сад. Дождь шипел на оплавленных краях воронок.

Граф Соболев в контейнере на поясе Весты внимательно смотрел вперёд. Соболиные глаза видели в сумерках прекрасно, а память услужливо разворачивала план особняка, который он в свое время выкрал вместе с налоговыми отчётами.

Впереди развилка. Левый коридор, чистый и безопасный, выводил в обход оранжереи прямо к холлу.

А прямо, за стеклянными панелями, начинались джунгли.

Диана-Мелкая перед уходом в кокон оставила своего Пушка на агрессивном режиме охраны. Граф знать этого не мог, но прекрасно видел, как аномально разрослись сорняки и лозы.

«Итак, господа, — граф сделал самую честную мордочку, на какую только способен соболь. — Позвольте предложить вам экскурсию. Ботаническую».

Он заскрёбся лапками по стеклу и настойчиво застучал носом в сторону оранжереи. Потом ещё раз. Потом изобразил панику, мол, слева опасность, слева ужас, идите прямо, прямо спасение.

Веста опустила визор к контейнеру.

— Био-дрон чует угрозу в левом крыле, — сообщила она. — Прямой маршрут читается как чистый. Монолит, ты уже очистил доспех? Иди на прорыв через теплицу.

«Умница, девочка, — граф преданно кивал. — Доверяй „оборудованию“. Техника не врёт. Врут только те, кто в ней сидит».

Монолит, ободравший с себя остатки Лизиного металлолома, вломился в оранжерею плечом вперёд, снеся стеклянную стену.

Три шага он прошёл спокойно. На четвёртом он вступил в нечто хлюпающее.

В Пушке маны было не больше, чем в огурце, вся его чудовищность была честной, выращенной на диете из мясных обрезков и Дианиной любви. Десятки лиан толщиной с ногу, усаженные бритвенными шипами, впились на Охотника со всех сторон разом. Клацнули огромные челюсти.

Броня гасила магию. В лианах магии не было, лишь тупая, голодная, сокрушительная мышечная масса.

Монолит вскинул дуло своей пушки. Бледные вспышки стирали куски теплицы, лианы, грядки с плотоядными ананасами, но на месте каждой стёртой плети из биомассы тут же лезли две новые, а сверху уже лился липкий сок, застывающий на броне пудовыми наростами.

Секрет Пушка был прост, основным телом он закопался в землю, подражая Игорю. Монолит не мог его убить, не пальнул в самого себя.

Через двадцать секунд самый тяжёлый боец отряда превратился в шевелящийся кокон посреди довольно чавкающих зарослей.

Граф Соболев в контейнере продолжал изображать панику: метался, скрёбся, верещал.

А внутри злорадно умывал мордочку.

«Минус один, господа дезинсекторы. Как говаривал мой покойный отец: не знаешь флоры, не лезь в заросли. Отец, правда, говорил про женщин, но суть та же».

Кросс оценил обстановку за полсекунды.

— Монолит нейтрализован биомассой. Извлечение нецелесообразно, потеря темпа. Оставляем, пусть выбирается своими силами. Веста, за мной, к цели.

И они вдвоём ворвались в Главный Холл.

В разгромленный, пыльный, тёмный холл, где среди каменной воронки Демида и присыпанных пылью капканов, невидимая в тени, ждала бритвенно-тонкая струна.

Сапог Кросса зацепил её на втором шаге. Струна выдернула чеку…

Три тонны шипастой стали, никакой маны, чистый Ньютон, рухнули с потолка прямо на командира Охотников.

В подвале Лиза впилась взглядом в экран наблюдения и прошептала:

— Ну. Ну же. Привет от Жестянки.

Охотники и Граф Соболев

Кросс даже не поднял головы.

Он вскинул руку, и наруч отозвался низким, утробным гулом. Невидимое лезвие резака полоснуло снизу вверх.

Трёхтонная плита ещё в падении развалилась на две идеально ровные половины. Они грянулись об пол по обе стороны от Кросса, подняв тучи пыли, и командир прошёл между ними, не сбившись с шага. Даже плащ не задело.

— Источник кинетической ловушки: балкон, второй ярус, — произнёс он и повёл рукой в сторону.

Демид среагировал на чистых рефлексах. Сгрёб Лизу в охапку и провалился вместе с ней сквозь пол, который сам же и раскрыл.

Через мгновение балкон, где она только что стояла, перестал существовать. Гладкая выемка в стене, и всё.

— Отходим!!! — рёв Корнея в рации перекрыл грохот. — Снаряды всё! Соус всё! Все на нижний ярус, за двери! Живо, живо, это приказ!

Защитники скатывались в подвал по тёмным лестницам. Демид тащил коляску, Лиза прикрывала, на ходу заваривая за собой каждую дверь, Лера отходила последней, спокойно, не ускоряя шага, и напоследок аккуратно закинула в коридор бутыль с чем-то ядрёным, от чего задымился гранит.

Первый этаж остался врагу.

Кросс и Веста стояли посреди руин Главного Холла.

Выглядели они, прямо скажем, уже не как машины на параде. Броня Кросса была покрыта копотью, визор мерцал. Панцирь Весты, изъеденный кислотой, потерял наплечник и дымился в трёх местах. Где-то в оранжерее глухо, безнадёжно бухало орудие Монолита, и после каждого выстрела довольное чавканье