Ловелас. Том 6 - Илья Взоров

Её персональный кинотрейлер стоял тут же, в тени павильона, — узкий, длинный, на колёсах, но внутри обставленный с уютом и роскошью маленькой квартирки. Туалетный столик с круглым зеркалом в лампочках, мягкий диванчик, обитый розовым, ворох платьев на вешалках, баночки, флаконы, духи, повсюду цветы — корзины и букеты от поклонников. Пахло пудрой, розами и ещё чем-то сладким, её. У столика возилась молоденькая помощница, перебирая костюмы.

— Дорогая, оставь нас, — мягко сказала ей Мэрилин. — Мне нужно показать мистеру Миллеру сценарии.

Помощница стрельнула в меня глазками, понимающе кивнула и выпорхнула за дверь. А Мэрилин повернула за ней ключ в замке — щёлк, — и медленно обернулась ко мне. В её сияющих глазах плясали те самые искорки, а на губах играла улыбка, от которой у любого мужчины пересыхало в горле.

И я понял: сейчас что-то будет.

* * *

Первое на что я посмотрел — окна. Да, зашторены. Но стенки… Тонкие, вся массовка нас легко услышит!

Мэрилин повернула ключ, и щелчок замка прозвучал в тесном трейлере неожиданно громко.

А дальше говорить особо нечего — да и незачем. Мы мигом оказались на диванчике, я снизу. Мэрилин быстро и торопливо расстегнула мне ширинку, задрала подол платья. Осталось только сдвинуть ей трусики в сторону и дальше… да собственно, она все и сделала сама. Набросилась на меня, нависла сверху.

— Только не кончай в меня! — тихо простонала актриса поднимаясь и опускаясь. Ее тело сотрясала дрожь, киска сжималась так, что я чувствовал даже самый мелкий спазм.

И как тут не кончить. Лишь большим усилием воли!

На Мэрилин накатил быстрый оргазм, она откинулась, сжимая руками груди под корсетом платья. А я оказался в глупом положении. Мне то что делать? Переворачивать ее?

— Не беспокойся, я все устрою!

Мэрилин слезла с меня, встала на колени рядом с диванчиком. Взяла мой напрягшийся член в руку, лукаво посмотрела мне в глаза:

— Ты же любишь такое, Кит?

Медленно опустила голову, провела языком по венчику… Я вздрогнул. Серьезно? Сама Монро будет делать мне минет⁇

* * *

…Потом мы лежали в тесноте узкого диванчика, и Мэрилин, разрумянившаяся, довольная, как сытая как кошка, вдруг перегнулась через меня, пошарила рукой где-то под столиком и вытащила оттуда пухлую папку и потрёпанную книгу в бумажной обложке.

— Вот, — сказала она, пристраивая всё это мне на грудь. — Собственно, я и затащила тебя сюда отчасти ради этого. Ну, не только ради этого, — она лукаво улыбнулась, — но и ради этого тоже.

— Что это? — Я приподнялся на локте.

— Отличная история, но ни одна студия не хочет браться. — Она постучала пальчиком по книге. — Боятся. Я говорила с Зануком, он только выругался нецензурно.

— А как называется?

— «Человек с золотой рукой». Роман. Уже года четыре по рукам ходит, все его читали, все облизываются — а толку ноль. А к нему вот, — она шлёпнула по папке, — черновая инсценировка, кто-то уже пытался переложить для экрана. Тоже ходит по рукам.

Я взял книгу. Нельсон Олгрен. Полистал растрёпанные, замусоленные десятками рук страницы.

— И про что?

— Про наркомана, — выпалила Мэрилин и понизила голос, будто само слово было неприличным. — Про карточного дилера в Чикаго, который вернулся с войны в Корее и подсел на иглу. На героин. Понимаешь? Там есть сцены ломки — такие, что мороз по коже. Настоящие. И женщина рядом с ним, и вся эта грязь, дно, музыка, карты… Кит, это сильно. Это по-настоящему сильно.

Ага, еще одно очередное «На игле». Нет, такой хоккей нам не нужен.

— А почему ни одна студия не берёт? — спросил я, хотя ответ знал.

— Ты что! — Мэрилин даже привстала. — Наркотики же. Это категорически запрещено. Кодекс студий не позволяет. Нельзя ни про дурь, ни про аборт, как и всё такое. Майер, Занук, Уорнер — да они эту книгу боятся в руки взять, чтоб не запачкаться. Им скажи «героин» — они крестятся и бегут. Большая пятёрка про это кино даже думать не станет. Их сожрёт Легион благопристойности, католики устроят бойкот, и плакали их сборы. — Она вздохнула. — Вот оно и лежит. Потому что трусы.

— А ты, значит, мне его подсовываешь.

— А я тебе его подсовываю, — она хитро прищурилась и провела пальцем по моей груди. — Потому что ты — не они. Ты не боишься.

Я молчал, перелистывая папку с черновой инсценировкой. Сцены и впрямь были сырые, рыхлые — кто-то старательный, но без искры, пытался уложить роман на экран и не справлялся с тем самым нервом. В топку.

— Подумаю. Что еще у тебя есть?

— «В порту» — Мэрилин забрала папку, перелистнула бумаги — Про портового грузчика, который идёт против мафии профсоюзных боссов. Сценарий Бадда Шульберга.

— Драма?

— Да. Со сломанными судьбами.

— А ее почему не берут?

— Студии бояться темы стукачества. Ты же знаешь сейчас эту обстановку с комиссией Маккарти…

А вот это уже интересней. Тут можно здоров приложить всю эту сенатскую плесень.

— Ладно, почитаю. Только имей в виду, руки дойдут до этого всего не скоро. У меня тут война намечается.

Монро приподнялась на локте, пытливо на меня взглянула:

— Кит, опять?

— Не опять, а снова

Прозвучало это как «Here we go again».

— Я тебя очень прошу… Ты же уже сидел в тюрьме! — Мэрилин навалилась мне на грудь, уставила пальчик в лицо.

Она за меня волнуется? Как трогательно.

— Я обещаю. Все будет хорошо.

За тонкой стенкой трейлера уже стучали, звали — Кирка отсняли, искали Монро павильон жил своей шумной жизнью. А я лежал, придавленный к розовому дивану кинозвездой и потрёпанным романом про чикагского наркомана, и думал, что денёк, который начался с горящих под окнами журналов, заворачивает совсем недурно.

Глава 8

Сначала-то я размахнулся широко. Хотел обставить всё с размахом, как умею: привезти Китти в новый дом вечером, чтоб все зайки выстроились на лужайке с бенгальскими огнями, чтоб в небо ударил салют, чтоб шары, ленты, оркестрик из ребят Ларри играл что-нибудь медовое. Торжество так торжество.

А потом задумался.

Нет. Не годится. Зайки — девчонки славные, но