Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus

— Еще в одном ты можешь быть абсолютно уверен, Инеспий: сыновья Александра сумеют по достоинству оценить верность дому Аргеадов.

Сказав, перевожу взгляд на третьего посланника, при этом мысленно задаюсь вопросом:

«От граждан Амфиполя представитель был, от македонян гарнизона был, кого же представляет этот человек в заляпанном хитоне?»

С интересом всматриваюсь в широкоскулое лицо с карими живыми глазами, и под моим пронизывающим взглядом тот потупляет взор и, склонив голову, произносит:

— Я Эфон, сын Детера, из народа Эдоны. Мы живем в этих местах испокон веку. Раньше воевали с греками, но давно уже признали власть македонских царей. Мы мало знаем о событиях в Пелле и, если честно, при всем уважении к Великому царю Гераклу, нам все равно, кто там на троне Македонии. — Тут он извиняюще сложил руки на груди и добавил: — Но мы слышали, что скоро здесь высадится большая армия и люди обеспокоены. Мы не хотим вмешиваться в борьбу македонян, но, если Великий царь пообещает не трогать наши деревни и храмы, народ эдонов готов оказать ему помощь с продовольствием и фуражом. Ведь большой армии нужно много еды.

Взяв паузу, пытаюсь быстро сообразить: не подстава ли это? Уж больно удачно всё складывается. Подумав, прихожу к выводу, что следует рискнуть.

«Упускать такой шанс нельзя!»

Солнечный диск еще не показался над горизонтом, но его близкое дыхание уже чувствуется в воздухе. Непроглядная чернота ночи посерела и будто бы стала не такой вязкой и липкой.

Я стою на башне акрополя и смотрю на северо-западную часть города. Городские кварталы еще еле просматриваются, но зато на фоне посеревшего неба четко вычерчивается вершина невысокого холма за рекой. Мой взгляд устремлен именно туда. Там, по договоренности с Леонидом, должен вспыхнуть костер, возвещающий, что городские ворота открыты и его отряды вошли в город.

Открыть северо-западные ворота пообещали мне вчерашние ночные гости. Несмотря на взаимное недоверие, и я, и они понимали, что потеря времени выгодна лишь Главкию. Со дня на день могла подойти помощь от Кассандра, и тогда ситуация многократно усложнится. Тем более что любое затягивание грозило утечкой информации, а посланцы не гарантировали, что смогут долго сохранить тайну.

В общем, договорились, что уже следующей ночью люди Инеспия откроют северо-западные ворота и впустят отряды Леонида в город. Я же в свою очередь пообещал, что мои воины не тронут дома и имущество горожан, а двинутся прямиком к центральной площади, где, по словам архонта Гесилая, устроили лагерь фракийцы Главкия.

В ту ночь я не стал тратить время на лишние переговоры, и едва мы достигли соглашения, как послы отбыли восвояси. Я же немедля отправил гонца к Леониду. Мое послание к нему кратко обрисовывало ситуацию и обговаривало способ связи. Другими словами, если заговорщики выполнят взятые на себя обязательства, то на вершине холма должен вспыхнуть костер. В ответ я со своим отрядом немедля выступлю Леониду навстречу, и мы возьмем в клещи спящий на площади гарнизон.

Время идет, и я уже начинаю волноваться: ведь каждое истекшее мгновение неумолимо приближает рассвет, а с ним и полный провал запланированной операции. Волнение вместе с бездеятельным ожиданием заставляет меня нервно ходить по площадке башни.

«Обидно будет, если не получится, — с досады закусываю губу, — а ведь так хорошо все начиналось!»

Дабы сильно не расстраиваться, уже начинаю успокаивать себя:

«Всё что ни делается — всё к лучшему! Может, и не стоило лезть в эту авантюру».

Едва я подумал об этом, как на далеком темном склоне явственно вспыхнула яркая точка костра.

— Есть! — азартно не сдерживаю вскрик и разом отбрасываю все сомнения.

Почти бегом устремляюсь к люку, ведущему во двор, и буквально скатываюсь по ступеням вниз.

Здесь, перед воротами, уже выстроены две синтагмы серебряных щитов. Весь отряд разбит на три колонны по десять лохосов в каждой. Одной из них командует Феодот, второй — синтагматарх Приам, а третью возглавляю я лично.

Еще на бегу кричу Феодоту:

— Начали!

Тот сразу же машет стоящим наготове бойцам, и через пару мгновений тяжелый запор на воротах уже сброшен наземь. Тяжелые створки со скрипом поползли внутрь, а первый десяток бойцов уже бросился вперед.

Здесь, на площади перед воротами акрополя, около сотни фракийцев. Они стерегут ворота на случай нашей вылазки. Задача сотни — сдержать первый удар и дождаться подхода Главкия с основными силами.

Фракийцы расположились на центральной площади с расчетом успеть отреагировать как на угрозу со стороны акрополя, так и со стороны северо-западных ворот. Сама площадь перед акрополем невелика, не более пятидесяти шагов в ширину, и полностью простреливается арбалетчиками со стены, поэтому сотник фракийцев поступил весьма разумно: он отвел своих бойцов в глубину выходящих на площадь улиц и перекрыл их баррикадами.

Кроме этих трех улиц, другого выхода с площади нет, поэтому любая атака со стороны акрополя неминуемо должна упереться в эти баррикады. Взять их сходу непросто, и это придавало сотнику уверенности в том, что он сумеет продержаться до подхода подмоги даже против многократно превосходящего противника.

Вчерашний день прошел спокойно, и я видел, что фракийцы немного расслабились. К вечеру их командир выставил посты на баррикадах, а остальных, по всей видимости, распустил на отдых в ближайшие дома и дворы. По первому же сигналу тревоги все они должны были занять свои места и отразить первую атаку врага.

Терять людей и время, взламывая такую оборону, мне не хотелось, поэтому в голову каждой колонны я поставил по паре бойцов с сосудами с зажигательной смесью. Это точно такие же керамические амфоры, что были уже использованы при штурме акрополя.

Вижу, как в открывшиеся ворота в предрассветную серость утекают колонны аргираспидов. Буквально в тот же миг с другой стороны площади доносится яростный вопль, подтверждающий бдительность фракийских дозорных. Отражаясь от каменных стен, он гремит над площадью, призывая спящих товарищей к оружию.

Выскакиваю наружу и вижу, как под прикрытием щитоносцев «гранатометчики» бегут к баррикадам. Оттуда их встречают лучники, но поток стрел еще слишком жидкий, и большие щиты надежно укрывают бегущих бойцов.

Вот полетел первый заряд, и вспыхнувшее пламя озарило маленькую площадь. Для фракийцев это стало неприятным сюрпризом, о чем возвещают охваченные огнем мечущиеся силуэты и отчаянные вопли.

Еще пять «гранат» взрываются на баррикадах, и теперь все три улицы охвачены огнем. Этот огневой смерч вызвал у наших противников если не панику, то уже точно растерянность, и я пользуюсь этой минутой по максимуму. Отдельные отряды с лестницами в руках устремились к заборам и стенам домов, что выходят на площадь. Их задача — ворваться в эти дома и зайти в тыл фракийцам.

Мой расчет на то, что в начавшейся неразберихе противник вряд ли сможет трезво оценить степень опасности, и это заставит его начать отступление.

Еще три группы с длинными крюками в руках уже стоят наготове, и едва пламя начинает спадать, как я отдаю команду:

— Пошли! — взмахом руки отправляю все три отряда вперед, и те сходу начинают растаскивать еще горящие завалы.

Эти команды работают почти без помех: лучникам неоткуда по ним стрелять. Наверх баррикад уже не забраться, а на крышах соседних домов идет горячая схватка с прорвавшимися туда аргираспидами.

Всё длится не больше минуты, и я вижу, что огонь по большей части перекинулся на близлежащие дома, а в горящих остатках баррикад уже расчищен проход.

— За мной! — заорав во всю силу своих легких, бросаюсь вперед.

Улица наглухо затянута серой пеленой дыма, и я бегу в это адское пекло, стараясь не наступить на еще валяющиеся под ногами горящие обломки. Врываюсь в непроницаемую стену вонючего тумана, стараясь дышать через раз, но дым все равно забивает ноздри и легкие.

Видимость — не дальше вытянутой руки, и я не вижу того, что меня ждет впереди. Нервы на пределе. Глаза над самой кромкой выставленного щита, пальцы до боли стиснули рукоять меча.