Обнулённый 6 - Виктор Рэн

— Мы не пришли с протянутой рукой, — сказала Тарра.

Я посмотрел на монеты у себя в ладони. Потом выбрал один медный, зажал его между пальцами, а остальное пересыпал обратно ей.

— Плата принята, — сказал я. — Остальное тебе понадобится весной, когда откроются дороги и придут обозы.

Тарра смотрела на меня несколько мгновений. Потом сомкнула кулак и опустила руку, и больше ни один из нас к этому вопросу не возвращался. Другого «спасибо» от неё я и не ждал.

До выселка мы шли полдня, и шли медленно, во многом из-за скорости бывших шахтеров. Было заметно, что зиму они переживали тяжело. Ребенок начал плакать, и звонкий голосок разносился далеко по сугробам.

На середине пути Векс свернула с гребня, подошла к серокожей демонице со свёртком и забрала у неё ребёнка. Ребёнок заворочался и сначала закричал громче. Векс перехватила его выше, устроила у себя под плащом и пошла рядом. И каким-то чудесным образом через сотню шагов малой перестал плакать. Векс глянула на меня и широко улыбнулась.

Вскоре перед нами показался выселок. Вернее то, что от него осталось. Два дома стояли чёрными. Снег на них лёг неровно, потому что под ним остались обвалившиеся крыши. Третий дом был целый. Дверь с него сорвали с петель, и она лежала в сугробе у стены, и внутри по всему полу намело снега до середины голени.

Мы без особых расшаркиваний достали короткую лопату из санок, и начали выгребать снег. А остальные люди и демоны гребли снег прямо так, руками.

В это время Конрад с одним из старателей приладили дверь обратно, подбив её клиньями, и она встала косо, но закрылась. Айрис дождалась, пока очаг освободят и пока в него накидают деревяшек из частично обгоревших домов. Она присела перед ним и положила ладонь на промерзшую древесину.

Фиолетовое пламя взялось сразу и пошло вверх ровными языками. Серокожие отступили на шаг все разом. Пожилая демоница подошла к очагу ближе всех и протянула к огню обе ладони.

— Дитя огня в доме, где недавно умерли, — сказала она на демоническом. — Это хороший знак.

Я понял её без перевода, а Айрис догадалась по тону, что ее только что похвалили. Через полчаса в доме стало тепло.

Векс передала ребенка пожилой демонице и та размотала его у огня. Но в скором времени он снова начал плакать. И Векс забрала его на руки. Она села на пол у стены, подтянула колени и заговорила с ним на демоническом.

Она говорила ему, что он самый громкий Асту, которого она встречала в своей жизни. Что орать — это правильно, потому что молчат только мёртвые и вежливые. Что у него будут рога, и они будут целые, а не как у некоторых. И что когда он подрастёт, она покажет ему, как ходить по снегу так, чтобы не оставлять следов.

Ребёнок затих где-то на середине и вцепился обеими руками в её сломанный рог. Векс не стала его отцеплять. Она подняла голову, увидела, что я смотрю, и слегка нахмурилась.

— Чего? — спросила она.

— Ничего. Не знал, что ты ладишь с детьми.

Векс набрала побольше воздуха в грудь, но ответ из нее так и не вышел. Вместо этого ее лицо немного раскраснелось. Может быть из-за тепла, а может быть и не совсем.

К темноте в доме разложили одежду сушиться, развязали санки и разобрали привезённое. Дозоры выставили сразу, памятуя о никуда не ушедшей угрозе хаку. Конрад сел у огня напротив меня, и Тарра села рядом с ним. Разговор пошёл сам, вразбивку, между делами.

Оказалось, что изначально они пошли от шахты вдоль Ржавой реки, как им и сказала тогда Векс, а потом свернули к хребту и пошли вдоль него на север. Из безопасных остановок, которые Векс помнила по старым временам, две оказались заняты: одну обошли по воде, вторую верхом, по горам. Зверей в Спорных землях хватало, и двух из них Конрад описал так, что я не узнал ни одного.

А потом он заговорил про два местных племени, что встретились им в пути.

— Первые мелкие, — сказал Конрад. — И злые, как смерть. Жгут всё, что может гореть, и забирают все, что можно забрать. На нас нападали дважды, и мы отбились. Но будь нас немного меньше….

— Это хаку, — подсказал ему название племени я. — Они регулярно нападали и на Косинец и окружающие его земли.

— Вот как они называются… — Конрад покивал.

Тарра подбросила в очаг обломок доски.

— А вторые не нападали ни разу, — произнесла она. — Кожа у них даже темнее нашей. Все с клыками и быстрые, и рычат как звери. Мы звали их клыкастыми, потому что своего имени они нам не сказали.

— Зрачки у них как у кошки, — добавил Конрад. — Я такого ни у кого больше не видел.

— С ними можно было иметь дело, — продолжила Тарра. — Мы выходили к одному камню, недалеко от нашей стоянки, и они выходили туда же. Друг друга не обманывали ни разу, и за это я их поминаю хорошо. Всю осень так и шло, менялись с ними кто чем по мелочи.

— Надо полагать, что до зимы торговля не протянулась, — припомнил я сказанные им в прошлый раз слова.

— Так и есть. Они оборвали все связи разом, в конце осени, — Конрад развёл руками. — Вроде не ссорились с ними и не нападали.

Я смотрел в огонь и вдруг вспомнил про прием. В конце осени мы с Лилианой стояли в зале в Талвеге, и двое стражников в цветах Айронмарша вкатили в этот зал клетку на низкой телеге. В клетке сидело существо с графитовой кожей, обритое, в старых шрамах, с двумя клыками. Ингрид Айронмарш сказала тогда, что это их вождь, что племя кочует по Спорным землям к северу от её владений и что больше набегов они не совершат. Она назвала это племя «скарны».

Выходит как раз конец осени.

Я решил не спешить с выводами. К тому же из них ничего не следовало ни для Конрада, ни для Тарры. У них теперь был дом, очаг и кое-какие припасы на первое