Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

Часть 3. Клятва у костра

Барьер выпустил его мягко, с тихим шелестом ночного ветра. Реальный мир вернул тяжесть костей, холод известняка и запах горького дыма.

Бывший вожак открыл глаза у затухающего костра. На лбу всё ещё пульсировал след пера, а в груди клокочущий багровый вулкан Ярости оказался скован несокрушимой серебряной цепью нового знания, разум оставался неестественно трезвым и спокойным.

Трое молодых волков стояли над ним. Дерек — рослый парень с горящими глазами молодого бойца — скрестил руки на груди: — Руфь говорит, что обряд завершён, ты теперь Клиат. Но ты пахнешь бойней, чужак. Мы знаем, что Фенриры думают о Детях Гайи. Как нам верить, что в первой же битве с Чёрными Спиралями ты не сорвёшься в безумие и не разорвёшь нас?

Бывший вожак поднялся на ноги. Он посмотрел на Дерека — и сквозь его дерзкую позу отчётливо увидел тонкую, мерцающую нить юношеского страха и слепой, безрассудной гордости. Такой же гордости, которая когда-то погубила его собственных волчат.

— Фенриры ошибались, — глухо произнёс он, глядя парню прямо в зрачки. — Мою стаю вырезали не потому, что мы плохо дрались. Нас вырезали, потому что нас предали, а я был слеп.

Он шагнул ближе к огню, протягивая огрубевшие ладони к теплу: — Я не буду мечом вашей стаи, Дерек. Твой клинок сейчас острее моего. Но я стану вашими глазами. Ни одна пиявка не сплетёт вокруг вас сети, пока я рядом. Ни один Танцор не обойдёт вас в Умбре. Я возьму на себя грязь и обман этого мира, чтобы ваши мечи оставались чистыми.

Люси, молодая волчица-Теург сидевшая у костра, тихо выдохнула. Она заглянула в его ауру, и увидела тяжёлые духовные цепи, сковавшие его багровое пламя, и серебряный свет Совы над его челом. Люси молча подвинулась на бревне и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая сесть.

Испытание было окончено. Отречение свершилось.

================================================================================

Сцена II: Тени Конвенции Шипов и пепел Инквизиции (XVI век)

Место действия: Тёмная, туманная лощина в предгорьях Центральной Европы. Эпоха полыхающих костров Первой Инквизиции и завершения Конвенции Шипов (1493 г.). Время, когда смертные с факелами заставили древних чудовищ прятаться по щелям.

Действующие лица:

* Гарм (Перерождённый Теург Детей Гайи) — молодой волк в новом, здоровом теле, рождённый под Серпом Луны. Его душа помнит века испытаний, а его связь с Умброй безупречна.

* Палач (Артур, Малкавиан 5-го поколения) — древний, пугающе спокойный Сородич. Невозможный конструкт из дисциплин пяти+ кланов, овеянный космическим холодом и кровью веков.

* Молодая стая Детей Гайи — подопечные Гарма.

Часть 1. Охота на Охотников

Стая молодых Детей Гайи оказалась зажата в глухом овраге. Инквизиторы действовали с беспощадной военной выучкой: воздух звенел от тяжелейшей Истинной Веры, жгущей волчью плоть; арбалеты слаженно щёлкали во тьме, а зачарованные серебряные цепи лишали молодых оборотней возможности принять форму Кринос.

Молодой Теург — чья душа сотни лет назад звалась вожаком Гармом — стоял впереди стаи, закрывая собой щенков. Его глаза светились серебром истинного Теурга: он родился под Серпом молодой Луны, получив от Селены то, что заслужил веками смирения в прошлой жизни. Он видел эфирные ловушки смертных, выкрикивал команды, но кольцо факелов и серебра сжималось. Смерть была в нескольких шагах.

Капитан инквизиторов, взмахнув тяжелым мечом с крестом на эфесе, крикнул: — Добейте нечисть во имя Господа! Залп!

И в этот миг сама ночь сошла с ума.

Никакого звука. Ни шелеста ветра, ни треска веток.

Пространство вокруг оцепления инквизиторов беззвучно вывернулось наизнанку.

Теург успел лишь моргнуть своим духовным зрением — и задохнулся от ужаса. В лощину шагнуло НЕЧТО. Это был Сородич, но от него исходило такое колоссальное, космическое искажение Ткани, что реальность вокруг него прогибалась и шла рябью.

Инквизиторы даже не успели нажать на спусковые крючки арбалетов.

Удар ментальной бури разорвал их строй в клочья. Это не было криком — это был выброс концентрированного, абсолютного безумия (Помешательство/Dementation). Солдаты с остекленевшими глазами принялись рвать ногтями собственные глотки, ломать себе пальцы о камни и с диким смехом полосовать кинжалами лица товарищей.

Тех, кто попытался бежать к выходу из оврага, настигла немая воля чудовища. Кости и плоть под доспехами латников вдруг забурлили, словно расплавленный воск: руки вросли в туловища, ноги сплелись с корнями сосен, превращая живых людей в безмолвные, пульсирующие изваяния из плоти и металла (Изменчивость/Vicissitude). А следом из темноты соткались рубиновые нити кипящей крови (Тауматургия/Thaumaturgy), разом погасившие огонь факелов и срезавшие серебряные цепи со щенков, словно гнилые нитки.

Всё закончилось за три удара сердца. Рота элитных охотников за нечистью превратилась в остывающие тела, пепел и изувеченные тени.

Молодые оборотни замерли в первобытном ужасе, ожидая, что из мрака выйдет сам Змей во плоти. Но перерождённый Теург поднял руку, призывая стаю к тишине. Его древняя память, бережно пронесённая сквозь смерть благодаря дару Теурга, уловила в воздухе знакомый, парадоксальный след.

Часть 2. Встреча сквозь века

Из абсолютного ничто (Затемнение/Obfuscate) медленно проявился силуэт.

Это был Сородич. Но от него не разило сладковатой гнилью слуг Змея. От него веяло чудовищной, космической пустотой и вековым холодом существа, чья месть за своего Сира наконец-то подошла к концу.

Палач не встал в боевую стойку. Его разноцветные, безумные и одновременно кристально-проницательные глаза (Прорицание/Auspex) смотрели мимо перепуганных волчат. Они смотрели прямо в самую сердцевину души молодого Теурга.

Сквозь Ткань Безумия и сияние духовного мира древний Малкавиан видел не новое молодое лицо волка. Он видел ту самую Серую Сову, те самые серебряные цепи долга и ту несгибаемую ауру воина, который когда-то давно, в забытом X веке, отказался от слепой ярости ради того, чтобы стать щитом для других.

Артур едва заметно, уголками бескровных губ, тронул воздух слабой улыбкой. Его голос прозвучал прямо в разуме Теурга — шелестящий, спокойный, как осенний листопад:

— Я видел, как ты перешагнул через себя в той роще, Гарм. Удивительно снова тебя встретить, хм-м… Ты действительно нашёл свой путь.

Молодой