Боевой некромант - фермер. Том 1 - Григорий Володин

— Эй ты, на кляче! Стой, кому говорят! — хриплый окрик, пропитанный придорожной пылью и дешевым раздражением, разрезал раскаленный воздух.

Я лениво натянул поводья, жесткая кожа скользнула по влажным от пота ладоням. Лошадь, к слову, звалась Дорожкой, и под моим седлом она остановилась удивительно охотно, замерев как вкопанная. Со стороны казалось, что она страдала от этой чудовищной жары не меньше моего, тяжело опустив голову к иссушенной земле. Впереди, вынырнув из дрожащего марева горячего воздуха и перегораживая узкий тракт, ведущий прямиком в опасную Серую зону, приближались трое.

На них были накинуты форменные плащи патруля округа Большое Луговье, на груди тускло поблескивали жетоны, а у одного — самого дерганого, сидевшего по левую руку от главаря — в руках уже покоился взведенный арбалет. Патрульные. Ну, или те, кто отчаянно хотел на них походить.

Я не спешил слезать с седла. Солнце стояло в самом зените, безжалостно превращая выбеленное небо в кусок раскаленного железа. Пот катился по спине под плотной тканью походной рубахи, и я невольно прикрыл глаза, позволяя себе на секунду отгородиться от этой унылой реальности и уходя в вязкое марево воспоминаний.

А вообще интересно. В той, прошлой жизни, давненько никто не бросал мне «эй, ты!», и это очень непривычно слышать.

Тихий, едва различимый звук в голове, похожий на лопнувшую хрустальную струну, заставил меня поморщиться и открыть глаза. Перед внутренним взором послушно всплыло полупрозрачное окно системного интерфейса.

[НекроЧат]

Морты: 20

Активные задания:

Спасти человечество этого мира от гибели. Увеличить запасы продовольствия.

Я хмыкнул, пробегаясь взглядом по строчкам. Спасти человечество? Опять? Мироздание, видимо, обладало весьма специфическим и крайне извращенным чувством юмора. Я официально ушел в отпуск. Я сдал корону принца, добровольно сложил с себя полномочия генерала и теперь хотел только одного — отдохнуть. Пусть неразумное человечество спасает кто-нибудь другой, какой-нибудь пылкий юноша с горящим взором, у которого еще не дергается левый глаз при одном только слове «апокалипсис». Я свою норму по спасению миров уже выполнил на тысячелетия вперед.

А вот продовольствие… Это уже звучало как приемлемый план. Я посмотрел поверх голов перегородившей дорогу троицы, туда, где раскинулись густые, непроглядные леса Серой зоны. Именно туда я и держал путь. Там находилась моя будущая ферма. Раз уж я решил заделаться простым аграрием в этом бессрочном отпуске, то расширение рациона выглядит как вполне логичный, обоснованный и, главное, исключительно мирный план. Картошка или гречка не просит ее спасать, не устраивает бунтов и не предает. Она просто растет, если ее поливать.

— Ты чего застыл, мил человек? — один из тех, кто перекрыл дорогу, тот, что покрупнее и явно считал себя здесь главным, угрожающе подвел лошадь вперед, по-хозяйски кладя широкую ладонь на потертую рукоять короткого меча. — Язык от страха проглотил или солнце уже пустую голову напекло?

Я медленно, словно нехотя, посмотрел на него сверху вниз. После командования бесконечными армиями нежити и управления древним драконом эти трое казались чем-то совершенно неважным. Мелкой, досадной мошкарой на лобовом стекле.

Все трое, несмотря на свой откровенно оборванный, неряшливый вид, сидели верхом на вполне приличных, породистых скакунах. Правда, их форменные плащи были покрыты слоем застарелой грязи и пятнами от похлебки, сапоги — стоптанными, причем у каждого разных армейских фасонов, а клейма на крупах их лошадей казались грубо, наспех перебитыми. Свежие ожоги поверх старых гербов — верный признак того, что животных банально украли. Да и настоящий имперский патруль не стал бы сразу держать арбалет наготове и взведенным до банальной проверки личности.

— Жарко просто, — ответил я обыденно и ровно. — Вспоминал, каково это — ехать с комфортом.

— С комфортом? — криво усмехнулся крупный, обнажая желтые зубы. — Патруль округа Большое Луговье. Документы давай, благородный господин, пока мы тебя с седла не ссадили.

Я неторопливо, не делая резких движений, полез за пазуху и протянул ему свой паспорт в плотной кожаной корочке. Главарь выхватил его немытыми пальцами, небрежно развернул и, беззвучно шевеля толстыми губами, медленно пробежался по строчкам.

— Артур Горд, восемнадцать лет, дворянин… О! Печать «экспата»! — с трудом зачитал лжепатрульный. Он недоверчиво хмыкнул, сунул документ себе за пояс и уставился на мои черные, с явным, глубоким фиолетовым отливом волосы.

Взгляд у него был липкий, оценивающий. Я прекрасно понимал, что он видит. Я был для них идеальной жертвой, подарком судьбы: молодой дворянин-сирота, беженец с разоренного севера. Печать об этом и говорила. Из тех наивных и слабых несчастных, чьи семьи, родовые замки и земли безжалостно сожрала надвинувшаяся орда, оставив в наследство лишь титул, надменность да, возможно, горстку спрятанных в подошве сапога фамильных драгоценностей. Идеальная добыча, которую никто не станет искать.

В этот самый момент где-то в темной глубине леса, окружавшего тракт плотной стеной, раздался протяжный, булькающий, жуткий стон. Он прозвучал достаточно далеко, но лошади патрульных мгновенно нервно запряли ушами, дико захрапели, мотая мордами, и начали беспокойно переступать копытами, пугаясь таящейся в чаще угрозы.

Моя Дорожка даже не шелохнулась. Стояла как каменная статуя — как и я. Меня такими звуками было не удивить.

В прошлой жизни я держал в повиновении многие тысячи могучих мертвяков. Целые костяные легионы покорно ждали одного моего мысленного приказа, чтобы стереть с лица земли города, не угодные Императору Мирозданию. А сейчас… двадцать морт. Всего двадцать единиц магической энергии смерти. Хватит на четырех «бродяг». Смешно и грустно одновременно.

— И куда путь держим, ваше благородие? — с издевкой спросил второй, тот, что так и не опустил взведенный арбалет. Палец его поглаживал спусковой крючок.

— В поместье Нордов, — совершенно спокойно ответил я, глядя прямо ему в глаза. — Выиграл аукцион на продажу. Еду оценить свое имущество.

«И решить, стоит ли оно вообще покупки», — добавил я про себя. Залог за поместье был внесен не полностью, и на внесение недостающей, весьма круглой суммы мне дали ровно пять дней.

Троица многозначительно переглянулась. Их взгляды жадной, цепкой паутиной прошлись по моему широкому, добротному поясу, задержались на увесистом, позвякивающем кошеле на нем, оценили качественную оплетку на рукояти моего меча и в целом прикинули стоимость моей экипировки. В их сузившихся глазах легко читалась простая, первобытная разбойничья арифметика: убить, ограбить, закопать в лесу.

Сухой, хлесткий щелчок освобожденной тетивы разорвал горячий воздух, прозвучав громче грома.

Арбалетный болт с хрустом вошел