Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин

— Живой он там? — голос слышался словно через толстое ватное одеяло.

Голова раскалывалась, звон в ушах мешал сосредоточиться, а во рту стоял мерзкий привкус железа.

— Да хрен его знает. Вытаскивай в любом случае!

Я попытался вдохнуть. С трудом, но это у меня получилось. Перед глазами плыли какие-то мутные пятна, а слова долетали с задержкой. Кого вытаскивай? Куда вытаскивай?

В сознании всплыли обрывки воспоминаний. Вот я стою под проливным дождем, а напротив меня группа людей. Все испуганные, но стараются этого не показывать. Мы договариваемся о том, что я проведу их через туман.

О чем, черт возьми, речь? Что за туман, и зачем мне кого-то через него вести? Сами-то чего не могут?

Картинка сменилась. Мы выдвигаемся на машине, точнее на броневике… Я за рулем, а вокруг туман, в котором виден только капот и три метра асфальтовой дороги впереди. Пассажиры сидят сзади, в бронированном «брюхе», огороженные от меня стальной решеткой.

Что-то темное и большое, выскочившее прямо из тумана. Скрежет тормозов, резкий рывок, а затем удар и темнота.

Рядом заскрежетал металл, и я почувствовал ремень, врезавшийся в грудь. Значит я все же в машине. Кто-то пытался открыть водительскую дверь.

— Живой, дышит! — мужчина наклонился ближе, заслонив свет. — Только приложило его сильно. Эй, слышишь меня?

— Выкидывай из кабины и садись за руль! — потребовали снаружи. — Пока еще кто-нибудь не пришел!

— Кого выкидывай? Он же проводник! Как мы без него выберемся?

— По дороге и выберемся! — вмешалась женщина. — Здесь бетонка, куда она денется? Не стойте уже!

— А потом сама по этой бетонке поведешь? — огрызнулся мужчина возле двери. — Помоги лучше, раз такая умная.

Я хотел попросить их не орать, но из горла вырвался только хрип. Попытался еще раз и закашлялся, согнувшись насколько позволял ремень. В ребрах так заболело, что на глазах выступили слезы. Чьи-то руки схватили меня под мышки и потянули к двери.

— Стой… — выдавил я.

— Да вижу, ремень держит! Заклинило эту дрянь.

Зрение понемногу прояснялось. Передо мной было разбитое лобовое стекло, за ним клубился белый туман. Мужчина навалился на замок ремня, дернул еще раз и выругался.

— Режь его, — прошептал я. — Ножом режь, мне дышать нечем.

— О, очнулся? Эк тебя потрепало, братан.

Что он имел в виду, хрен знает. В груди продолжало свистеть и хрипеть. Скорее всего несколько ребер сломано, или трещины, болело жуть.

— Режь… ремень, — повторил я, хватая воздух ртом.

— А, да, точно, — спохватился здоровяк, чье лицо заслонило половину проема двери.

Он достал из-за пояса нож, больше похожий на охотничий тесак, и одним резким движением, поддев ремень, рассек его надвое. Давление спало, давая шанс наконец-то вдохнуть, что я и сделал, отчетливо ощущая, как внутри что-то посвистывает, словно в пробитой шине.

Здоровяк схватил меня за куртку и легко выволок из кабины, как тряпичную куклу. Холодный и влажный воздух ударил в лицо.

— Да чего ты там копаешься? — раздался напряженный голос сбоку. — Быстрее, Бивень, хрен его знает, что там еще в Тумане лазит.

— Осторожнее, там баргест! — истерично вскрикнула женщина.

Я обернулся. В метрах десяти, на границе видимости, где белый туман переходил в серую мглу, стояла огромная черная псина. Шерсть вздыблена, пасть приоткрыта, а глаза… Они горели ядовито-зеленым фосфорным светом.

— Твою мать… — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Садись за руль. До машины я дойду.

— Э, нет, — пробасил здоровяк.

Он закинул меня на плечо, как мешок с картошкой, и в два гигантских прыжка оказался у задних приоткрытых дверей. Меня швырнули внутрь.

Я приземлился задницей на рифленый металлический пол. Спереди глухо хлопнула водительская дверь, щелкнули замки.

Поднял голову и осмотрелся. В полумраке салона, освещенном лишь тусклой лампочкой под потолком, по обе стороны от меня на откидных лавках сидели люди. Слева — напуганные, в приличной одежде, хоть и немного грязной. Справа — двое вооруженных мужиков.

Выглядели они как-то странно. Словно сбежали с исторической реконструкции или ролевой игры в лесу. Длинные мечи в потертых ножнах. Латные элементы, надетые поверх камуфляжа. Кинжалы. Рядом с одним небольшой арбалет. Тяжелые плащи из плотной ткани.

Ни одного автомата или пистолета. Или здесь нет огнестрельного оружия? Но машина-то вполне себе современная.

— С пробуждением, спящая красавица, — ухмыльнулся один из мужиков справа. Худощавый и жилистый, с какими-то бегающими глазками. Его руки лежали на рукоятках кинжалов на поясе. Интересно… он что, ассасин какой? — А мы тебя уже собрались на корм тварям оставить.

Шутка так себе, если это конечно была шутка в чем я уже сомневался. Я все еще не понимал, что происходит, но инстинкты орали об опасности.

Машина вздрогнула всем корпусом. Спереди раздался скрежет, Бивень рванул передачу явно не привыкшей к такому обхождению коробки. Угробит же…

— Держитесь, крепче!

Мотор взревел. Меня протащило по полу, ремень ГРМ натужно завыл, затем удар по тормозам, и меня качнуло вбок. Водитель сдал назад и резко рванул руль, объезжая что-то.

Меня почему-то тянуло встать. Зудящее чувство, которое было сильнее боли в ребрах и головокружения, и настойчиво требовало смотреть вперед.

Цепляясь за решетку, отделяющую салон от кабины, я с трудом, балансируя на ватных ногах, поднялся. Сквозь прутья решетки и треснутое лобовое стекло можно было рассмотреть серо-белый ад вокруг нас.

Впереди густой, как молоко туман, такой плотный, что его можно резать ножом. Свет фар врезался в него и рассыпался, выхватывая лишь кусок старой бетонки, из стыков потрескавшихся плит расползалась жухлая трава.

— Туман сгущается, — напряженно бросил Бивень, быстро глянув на нас через плечо. — К вечеру будет синий уровень, и я хер его знает, че нам делать, братва.

— Че делать, че делать… — пробурчал сидевший возле меня мужчина с седой бородой и в странном балахоне, больше напоминающем монашескую рясу, зачем-то натянутую поверх камуфляжа,. В руках он держал деревянный посох с навершием из странного синего камня. — Муравью хрен приделать. Рули давай, должна же эта дорога нас куда-нибудь вывести. — Он перевел тяжелый напряженный взгляд на меня. — Должна же, Койот?

Койот? Это…