Новые опасные видения - Харлан Эллисон
Мадам Вестфолл писала: зрелость приносит грацию, красоту, мудрость, счастье. Незрелость – это безобразные, несформированные существа, у кого есть лишь потенциал, во всем зависящие от взрослых граждан и подчиненные им.
На большом экране перед классом шла викторина с вопросами типа «правда или ложь». Карла быстро заняла свое место и касанием пальца указала на экране компьютера свой идентификационный номер.
Она просмотрела вопросы и поняла, что все они – простые правдивые утверждения. Ее стилус сбежал по столбцу «Правда», и все закончилось. Она гадала, зачем они убивают время, чего ждут. Смерть мадам Вестфолл нарушила весь график.
Темная кожа, тонкая, как бумага, сморщенная и жесткая, сплошные морщины на морщинах – вертикальные, горизонтальные, диагональные, оставляющие между собой островки плоти, которой едва хватало, чтобы прикрыть кости. Надтреснувший, неразборчивый голос: «Они забрали музыку из воздуха… голоса из неба… уничтожили подвижные картинки… ящики, которые пели и плакали…» Бред сумасшедшего. И: «…осталась только одна, кто знает. Только одна».
В класс вошла мадам Трюдо, и Карла поняла, почему класс назначили на это время. Учительница ждала мадам Трюдо. Девушки торопливо встали. Мадам Трюдо жестом велела сесть.
– Следующие девушки помогали мадам Вестфолл в последние пять лет. – Она зачитала список. В списке было имя Карлы. Дочитав, она спросила: – Я не пропустила никого, кто еще сидел с мадам Вестфолл?
Позади Карлы раздался шорох. Она не отрывала взгляда от мадам Трюдо.
– Имя? – спросила Учительница.
– Луэлла, мадам.
– Ты посещала мадам Вестфолл? Когда?
– Два года назад, мадам. Я подменяла Соню, которая неожиданно заболела.
– Хорошо. – Мадам Трюдо внесла в список Луэллу. – Завтра утром, в восемь, жду вас всех у меня в кабинете. От своих уроков и обязанностей вы освобождаетесь. На этом все. – Она с поклоном попрощалась с Учительницей и вышла.
У Карлы подергивались и ныли ноги. Каждое утро в восемь у нее было плавание, и она по нему скучала, просидев почти два часа кряду на стуле с прямой спинкой. Наконец ее пригласили в кабинет. Когда она поднялась и последовала из приемной за секретаршей, остальные девушки не подняли глаз. Мадам Трюдо сидела за несоразмерно большим и совершенно пустым столом, натертым до зеркального блеска. Карла встала перед ним и увидела в столешнице отражение ее лица. Мадам Трюдо смотрела куда-то поверх головы Карлы, не подозревая, что та ее внимательно разглядывает.
– За последние четыре года ты сидела с мадам Вестфолл семь раз, так?
– Кажется, так, мадам.
– Ты не уверена?
– Я… я не помню, мадам.
– Ясно. А помнишь, разговаривала ли с тобой мадам Вестфолл во время тех посещений?
– Да, мадам.
– Карла, ты дрожишь. Тебе страшно?
– Да, мадам.
– Посмотри на меня, Карла.
Карла сжала кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони. Сосредоточилась на боли и перестала дрожать. У мадам Трюдо была бледная нездоровая кожа, черные брови с изломом, пронзительные черные глаза, черные волосы. Губы широкие и полные, нос длинный и узкий. Пока она разглядывала девочку, Карле вдруг показалось, что у нее что-то изменилось в выражении лица, но она сама бы не объяснила, что и чем оно отличается теперь. Возможно, новым отношением, новым интересом.
– Карла, я изучила твое досье. Тебе уже четырнадцать, и пора бы определяться с будущим. После завершения твоей текущей учебы я предложу принять тебя в Учительскую академию. Будучи моей протеже, ты покинешь нынешнее жилье и будешь работать у меня… – Она прищурилась. – Что с тобой, девочка? Ты заболела?
– Нет, мадам. Я… я надеялась… Я хочу сказать, я обозначила свой выбор в прошлом месяце. Я думала…
Мадам Трюдо взглянула на ту сторону стола, где светился экран с досье. Она пробежала строчки глазами и презрительно поджала губы.
– Дама. Ты станешь дамой!
Карла почувствовала, как ее лицо вспыхнуло, а ладони вдруг взмокли от пота. У мадам Трюдо вырвался смех – резкий, лающий.
– Девочки, которые присутствовали при мадам Вестфолл при жизни, будут присутствовать при ней в смерти. Каждый день ты будешь два часа дежурить в Зале прощаний, а когда отправится похоронная процессия на службу в Скрэнтон, будешь ее сопровождать. А пока будешь каждый день, сразу после своего дежурства в зале, в течение дополнительных двух часов размышлять о мудрости слов, услышанных от мадам Вестфолл, и запишешь каждое слово, сказанное в твоем присутствии. Для этого тебе в комнату доставят блокнот и ручку, которые запрещается использовать для чего угодно другого. Обсуждать записи можно только со мной. Карла, готовься к немедленному переезду ко мне, там тебя уже будет ждать комната. Свободна.
Она чеканила слова все тяжелее, и в конце они стали стаккато. Карла поклонилась и повернулась, чтобы уйти.
– Карла, ты еще увидишь, что у назначения Учительницей есть свои преимущества.
Карла не знала, не надо ли поклониться опять, или остановиться на месте, или все-таки идти к двери. Когда она замешкалась, снова раздался голос – тише, глуше.
– Иди. Возвращайся к себе в комнату.
«В первый раз они истребили только главарей, зачинщиков… этого было бы достаточно, чтобы обезвредить бомбу, чтобы другие остались молчаливыми, бессильными и податливыми…»
Карла уставилась в пол перед собой, стараясь унять дрожь в коленках. Мадам Вестфолл не двигалась, не говорила. Она умерла, ее не было. Единственный звук в зале – только шух-шух от туфель. Отсвет от зеленого пластикового пола резал глаза. Воздух казался тяжелым и пах смертью. Карла так и чувствовала запах Дамы, впитывала ее благоухание, мечтала прикоснуться к ней. Бледные, серебристо-розоватые губы, такие мягкие, блестящие, верхняя – с двумя высокими пиками. Дама пригладила ее лицо мягкими, прохладными и нежными пальцами… «Когда их глаза становятся мягкими от невыразимых желаний и начинают проявляться признаки женственности, позвольте им выбрать свои обязанности: одним – вынашивать следующее поколение общества, другим – стать Учительницами, Медсестрами, Врачами, кого-то изберут в Любовницы граждане, а кто-то…»
Карла не смогла сдержать внезапный порыв, развернувший ее голову к мумии. Зал словно покачнулся,