Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Беда в том, что построить научную базу на Марсе возможно – и даже военную, если потребуется. Но солдаты на Марсе никому не нужны, и комитеты по ассигнованиям уже давно бросили свою старую игру «Кто потратит больше?». От ученых на Марсе толку было не больше, чем на Луне. А люди – простые заурядные люди, наводнившие Землю и пытавшиеся выжить, те самые, кого надо было высылать, – на Марсе существовать не могли.

И что тогда?

А тогда, детишки, остатки космической программы передали тому, что зовется «частный сектор экономики». Включили свои бейджики расшифровки? Читаем: С-э-м Г-р-е-г-г. Правительства не могли и дальше прожигать миллиарды на космос, когда на это не было приземленных причин. Зато с готовым оборудованием и накопленным опытом пара предприятий обходились Сэму Греггу не так дорого. Разумеется, оставался вопрос мотивации. У Сэма Грегга она была, и к тому же имелись другие источники дохода.

Надо было скрывать и другие проекты, но с ними уже проще, чем с космическими кораблями. Генетические исследования? Ну, рак все еще выкашивал население, а все хотят жить вечно. Это же работа во благо человечества, а значит, даже достойна восхищения. Экологические исследования? Всю планету хоронила ее экология – решение требовалось срочно. (На данный момент его так и не нашли – ну и что? Это Хорошо. Все так говорили.) Компьютеры, роботы, кибернетика? К ним и вовсе не придерешься. Ведь это же они привели нас в Золотой Век? Правда?

У Сэма Грегга хватало недостатков – спросите кого угодно,– но пустых мечтаний в их числе не назовешь. Он знал, что у него все получится, – дайте только срок. Все получится, если раньше его не раскусят. Все получится, потому что у него хватало ресурсов, а весь вопрос, по сути, был в технологии. Даже самые сложные технологические проблемы решаемы, если только речь не о полной фантастике. Можно построить подвесной мост, отправить человека на Марс или куда угодно, строить города на дне морском.

Есть и другие проблемы – человеческие. Как построить мост между людьми? Как отправить на Марс хорошего человека? Как построить город-муравейник, который не станет клоповником? Все это деньги уже не решат. Не решит риторика. Не решат технологии.

Следовательно, в это Сэм и не лез. Пользовался для защитной окраски, но и не тешил себя иллюзиями.

Он держался искусства возможного.

О да, у него была мечта.

В ней имелась некая справедливость. Но людей не волнует справедливость. Человека волнует только он, любимый.

Любимые?

Сэм позволил себе краткую холодную улыбку.

Его бы разорвали, если бы знали, все эти миллиарды любимых…

Настал день, когда все детали головоломки сложились. Вернулись закодированные данные с расстояния в пустые сотни миллиардов миль. Сошлись приходы-расходы. На светофоре загорелся зеленый.

Сэм ликовал, но про себя. Он, конечно, и так знал, что все получится. Перепроверял бессчетное число раз. Но то в теории, а Сэм скептически относился к теориям.

Теперь перед ним был факт.

Все готово. Не идеально, нет – но и это ожидаемо.

Ну разве наука не удивительна?

Он не мог сидеть взаперти, когда оказался так близок к решению. Надо было выйти, прочувствовать то, что еще осталось от свободы. В такие времена мало знать, что это есть. Надо это видеть.

И он прогулялся по Поместью.

К нему присоединилась Лоис – это, конечно, грудная и головная боль, но Сэм не дал ее присутствию испортить себе настроение. Лоис нацепила один из своих хитрых Уличных Костюмов. Она всегда уверяла, будто обожает то, что называла Природой, но при этом ступала так, будто каждая травинка – это ядовитый плющ.

(Ядовитый плющ вымер много лет назад. Скоро за ним отправится и Лоис.)

– Как здесь мирно, – произнесла она. Так она здесь обычно и говорила.

К ее удивлению, Сэм ей ответил. Ему надо было кому-то выговориться. Отпраздновать. За невозможностью этого он обратился хотя бы к Лоис.

– Нет, – сказал он. – Не мирно. Только выглядит мирным, потому что мы внешние наблюдатели, а не принадлежим к этому. И все в какой-то мере находится под контролем.

Лоис пронзила его взглядом. Это была одна из его самых длинных речей.

– Видишь кедр? – Сэм показал, зная, что сам не отличает кедр от тополя. – Упрямое деревце. Растет на скудной почве, не требует много воды. Видишь, как поднимаются к поверхности корни? Но он хрупкий. Долго не протянет. Его закрывает вон тот дуб, и у него в распоряжении века. А видишь маленькую иву – вон, плакучую? Ей нужно слишком много воды, а стоки здесь плохие. Никогда не приживется. Тебе скучно?

– Нет, – честно ответила Лоис. Слишком удивилась, чтобы ей было скучно.

– А видишь кролика? – Голос Сэма скатился в пародию. – Смотри, кролик бежит! Беги-беги. Много кто ест кроликов. Ястребы, рыси, волки. Кроликов едят змеи…

– О, Сэм.

Словно в подтверждение его слов, из кустов показал свой мокрый нос бигль. Нерешительно мотался его хвост с белым кончиком. Жидкие глаза казались лужами обожания. (Изначально биглей разводили для охоты. Помните?)

Сэм отвернулся от собаки.

– Лучший друг человека. Главный оппортунист. Подсчитал шансы двадцать тысяч лет назад и переметнулся к нам. К-9, секретный агент. Легавый. Филер. Уже лишний. Старый приятель.

– Иногда я тебя не понимаю, – проговорила Лоис с редкой проницательностью.

«Я их тоже не понимаю, – думал Сэм. – Не женщин. Животных. Маленьких лесных друзей. И никто их не понимает. Мы были слишком заняты. До самых тридцатых не существовало приличных полевых исследований шимпанзе. Спустя семьдесят лет не осталось шимпанзе. Нас не волновали животные, не похожие на людей; какая разница? Мы ни черта не узнали о куду и медведях, енотах и опоссумах, барсуках и буйволах. А теперь поздно. Все ушли или уходят, как и их планета».

Сэм Грегг не был сентиментальным человеком. Он был реалистом. И все-таки факты не давали ему покоя. Тяжело что-то не знать. А теперь он не узнает никогда – и точка. Уже невозможно.

Они шли по тропинке вместе. (Рука об руку, прелестная пара, основа империи.) Сэм немного нервничал. Он вел долгую битву, а теперь, как говорили раньше, победа близка.

Он чувствовал себя отчасти как Бог и во многом – как старик.

С веток кривого дуба за ними наблюдали мамаша в маске и три маленьких бандита.

В воздухе разливались древние енотьи мысли.

Ты готов.

Так давай. Без колебаний.

И Сэм решился.

Звучит драматично?

Это как было драматично (в очень долгой перспективе), так и не было (здесь и сейчас). Чрезвычайно сбалансированный, герметичный, невинного вида транспортник покинул главную лабораторию и тихо пошипел себе в космопорт. В шаттл поместили большой серый металлический ящик и зафиксировали на