Полая Земля - Руди Рюкер

Джунгли представляли собой переплетение лиан и ветвей, оживлённое блеском огромных водяных шаров, застрявших то тут, то там. Цвели какие-то исполинские цветы. Две гарпии вылетели навстречу нашей пленнице, но, завидев нас, улетели прочь с резким испуганным клёкотом.

Мы облетели огромный ствол дерева без листьев, ветви которого были покрыты белым птичьим пометом. Гнездовье гарпий. С дюжину птиц сорвались с мест, когда мы приземлились – точнее, попытались приземлиться. Я услышал глухие удары и ругань: Иеремия и Ота врезались в одну из ветвей, а затем донёсся крик Иеремии: «Отпускай!»

Я разжал руки, скинул петлю с клюва птицы и изо всех сил оттолкнулся ногами от её груди, чтобы освободиться. Меня дёрнуло за пояс, когда верёвки стянули Арфа и Эдди с её спины. А затем наша гарпия пронзительно закричала и улетела прочь, оставив нас пятерых и наши верёвки, запутавшиеся в ветвях родного дерева гарпий. Потихоньку мы с Иеремией распутали их и снова обмотали вокруг пояса.

– Надо слезать, – сказал Ота. – Пока они не воротились.

– Вверх, – сказал Эдди. – Ты имеешь в виду лезть вверх. Видишь те опавшие веточки? Видишь, они летят к центру? Центр – это низ, а земля – это верх.

– Я тебе не муха, чтоб по потолку ползать, – буркнул Ота. – Когда я с дерева слезаю, я слезаю вниз. Пошли, Мейс, поищем чего пожевать.

– Я иду, Ота, но, по-моему, Эдди прав. Низ – это в сторону центра, туда всё падает. А верх – в противоположную сторону. Нам нужно говорить на одном языке.

– Ну да, – отозвался Ота. – Тогда скажи-ка, в какой стороне север? – Он оттолкнулся, перелетев вверх – или вниз – на следующую ветку.

– Давайте определимся с терминами, – предложил Иеремия. – «Внутрь» – это к центру, а «наружу» – назад, откуда мы прибыли. К коре. Идёт?

– Идёт.

Я оттолкнулся вслед за Отой. Легко заскользив по пустому воздуху, ухватился за следующую ветку, чтобы восстановить равновесие, и толкнулся дальше. Иеремия следовал за мной, а Эдди замыкал шествие – он находился ближе всех к центру.

Передвигаться оказалось легко. Вместо того чтобы направляться прямиком наружу, к земной коре, мы решили пробраться глубже в джунгли, забирая наискосок. В условиях почти полного отсутствия веса мы могли скакать с ветки на ветку, точно белки, правда, пока мы не научились прыгать не слишком сильно, не обошлось без пары болезненных приземлений. Так странно было жить практически без гравитации! Как странно и чудесно, что притяжение огромной куполообразной оболочки позади нас точно уравновешивало притяжение земли впереди.

Вскоре мы очутились в самой гуще листвы. Хотя твёрдой земли не было видно, трепещущее розовое сияние, лившееся с «неба», служило постоянным напоминанием о том, где верх, а где низ. Со всех сторон доносилось пение птиц, а также шорохи и крики других животных.

Повсюду висели огромные водяные капли – одни размером с персик, другие – с тыкву. В сыром воздухе они конденсировались подобно росе. Однако в условиях почти полной невесомости капли воды беспрепятственно сливались друг с другом, разрастаясь до невероятных размеров. Я выпил несколько тех, что были поменьше. В более крупных каплях, величиной с человеческую голову, плавали крошечные рыбки с коротенькими плавниками, похожими на лапки. Продвигаясь вперёд, мы задевали эти водяные сферы; они срывались с мест и скользили вниз, сливаясь с каплями у внутреннего края джунглей. Самые же большие шары улетали прямо в небо и падали к самому центру, чтобы там – как я предположил – выкипеть, превратившись в пар, и пролиться обратно на Ялмез.

У всех деревьев и лиан в развилках росли дополнительные усики, предназначенные специально для удержания водяных шаров. Кроме того, в каждой трещине и развилке древесных стволов пустили корни мелкие растения-паразиты; эти похожие на орхидеи цветы отличались поразительно причудливой и сложной формой. От растения к растению порхали короткокрылые стрекозы; попадались также мошки, жуки, невиданно крупная тля и исполинские муравьи, которые ни за что не смогли бы передвигаться при обычной гравитации. Туман и мелкий дождь, вызванные нашим ледопадом, плыли меж деревьев, наполняя большие капли, образовывающиеся повсюду.

После десяти минут передвижения среди мокрых ветвей мы обнаружили нашу первую еду: лиану, усыпанную красными ягодами размером с яблоко. Ота надкусил одну и заулыбался; остальные последовали его примеру. Ягоды оказались сладкими и сочными, внутри каждой находилось по одной крупной косточке. Я съел три штуки. Вокруг выброшенных нами косточек сразу закружились стрекозы; какая-то тварь вроде толстого угря высунула голову из отверстия в ветке и сцапала одну из них. Я подумал, хорош ли этот угорь на вкус, но тот уже уполз обратно в своё укрытие.

Чуть поодаль мы наткнулись на плоды, похожие на бананы; они оказались сытными, хотя и горьковатыми. Крупный мохнатый паук спрыгнул с белого цветка бананового дерева и бросился наутёк. Птица с ярко-зелёным горлом величиной с куропатку перехватила паука и принялась его поедать. Ота выхватил нож и метнул его в стиле Питерса, пригвоздив упитанную птицу к ветке. Она ужасно верещала, пока Ота не перерезал ей горло и не выпотрошил. Стоило Оте швырнуть внутренности в заросли, как среди ветвей поднялась яростная возня.

– Идём дальше, – сказал я.

Мне совершенно не хотелось знакомиться с местными падальщиками.

– Вот наберём побольше жратвы, разведём костёр да приготовим, – сказал Ота. – Ты тоже добудь кого-нибудь, Мейсон. Эдди, у тебя есть нож?

– Нет, – ответил Эдди. – Полагаю, было бы неразумно ознаменовывать наше прибытие сюда повальной бойней.

По мере того как мы углублялись в джунгли Ялмез, свет становился всё более тусклым, а гомон живности нарастал. Я заметил нескольких маленьких пушистых зверьков с длинными лапами, но они двигались слишком быстро, чтобы их поймать – не то чтобы мне очень этого хотелось. Я скорее рассчитывал на что-то вроде свиньи или рыбы.

Мои желания исполнились, когда мы вдруг наткнулись на самый большой водяной шар из всех, что нам попадались – чудовищную подрагивающую сферу размером с амбар, с одной стороны опирающуюся на лианы и усики, а с другой – поддерживаемую огромным засохшим суком, торчащим из живого дерева. Вглядевшись в воду, я разглядел несколько рыб с короткими лапками, тех самых, что я видел раньше, только эти были упитанными и достигали фута в длину. Я разделся и прыгнул в воду, держа в руке свой новый нож. Рыбы