Полая Земля - Руди Рюкер
Наконец приготовления были завершены. Мы уложили галеты, пеммикан и бутыли с питьём в плетёную гондолу вместе с приборами, туда же запихав и сложенный купол воздушного шара. Когда все двери и ставни были наглухо закрыты, кабина превратилась в массивный ящик размером шесть на шесть и на десять футов. Дружно навалившись, мы с Отой, Эдди и Иеремией смогли дюйм за дюймом проволочь его по полу большой комнаты к широкой боковой двери. С помощью ещё пары человек и телеги мы сумеем доставить его на корабль.
Для нашего путешествия Иеремия Рейнольдс выбрал быстроходную шхуну под названием «Оса». Будучи ветераном нескольких плаваний в антарктических водах, «Оса» как раз запасалась провизией для зверобойного промысла и должна была покинуть Норфолк первого июня. Взывая к долгу капитана перед американской наукой – и вдобавок пообещав первому сообщить ему о любых богатых тюленьих лежбищах, над которыми мы пролетим, – Иеремия убедил его доставить нас троих и наш плетёный ящик с воздушным шаром к самой кромке антарктической ледяной стены.
Во вторник, тридцать первого мая 1836 года, за день до отплытия «Осы», Иеремия, Ота, Арф и я отправились в норфолкские доки, чтобы осмотреть наше судно. Я звал Вирджинию с нами, но она в слезах заявила, что должна ждать Эдди у себя в комнате. Она твердила, что сегодня он обязан отвезти её домой к матери. Когда я попытался её утешить, она обозвала меня глупым деревенщиной и добавила, что горько жалеет о том, что вообще позволила мне к ней прикоснуться. Она винила меня во всех своих ссорах с Эдди и говорила, что если бы только она могла остаться наедине с ним и со своей мамой, всё снова стало бы идиллическим.
На улице был чудесный день – ясное небо и лёгкий ветерок. Иеремия заметил, что горизонт подёрнут дымкой; по его словам, это означало, что и завтра погода будет отменной. Мы нашли лодочника, согласившегося отвезти нас к «Осе», стоявшей на якоре в Норфолкской гавани в нескольких сотнях ярдов к западу от Таун-Пойнт. Арфу прогулка на лодке пришлась по душе, а вот Ота прямо-таки извёлся от страха.
– Нам надо научиться плавать, Мейс!
– Если «Оса» пойдёт ко дну в открытом море, молитва поможет куда больше, чем умение плавать, – рассмеялся Иеремия. – Чёрт подери, парень, мы же потом вообще на воздушном шаре полетим, хоть и летать не умеем!
Капитан «Осы» Гай был слишком занят, чтобы принять нас, но один из его помощников, статный высокий виргинец по фамилии Балкингтон[20], сообщил, что шхуна снимается с якоря завтра с утренним отливом, за полчаса до рассвета. Нам с нашим грузом лучше было подняться на борт уже сегодня. Собаке они тоже были рады, особенно если пёс умеет ловить крыс. Балкингтон выделил нам троих матросов и тяжёлый зверобойный ял, двинувшийся к пристани следом за нашей лодкой.
Иеремия, Ота и трое матросов отправились к нашему пристанищу на грузовой телеге – дрее, я заглянул в отель «Норфолк», чтобы разбудить Эдди. В соответствии с нашим планом отделять образ Эдди как кентуккийского полковника от подготовки экспедиции, я до сих пор не бывал в отеле. Это было симпатичное здание из песчаника, расположенное в нескольких кварталах от пристани. Когда я сказал служащему за стойкой, что мне нужно уладить одно дельце с полковником Эмбри, тот вдруг радостно вскрикнул:
– Вы тоже игрок? Тогда вам стоит присоединиться к лейтенанту Бастлеру; он уже поднялся наверх. Один пролёт, а там направо.
Я поднялся по устланной дорогим ковром гостиничной лестнице и свернул в правый коридор. Из распахнутой двери доносился гомон голосов. Внутри я обнаружил троих мужчин во флотской форме. У одного из них были пышные бакенбарды и круглое плоское лицо, которое я помнил по портрету в медальоне, показанному мне Люси Перроу… как же давно это было? Всего месяц назад? Я подавил безумное желание представиться лейтенантом Бастлером.
– Я Мейсон Балкингтон, – сказал я. – Где полковник Эмбри?
– Вы его друг? – требовательно спросил Бастлер, слишком по-свински спесивый, чтобы представиться самому. Я решил его разыграть.
– Полковника все уважают, – ответил я. – Хотя я не вышел породой, чтобы зваться его другом. Я пришёл из кондитерской, принёс счёт. Полковник велел мне нынче утром отнести фунт шоколадных конфет одной даме.
– Какой ещё даме? – спросил один из моряков. – Где?
– Красавице по имени Люси Перроу, – бойко ответил я. – Она остановилась прямо здесь, в этом самом отеле, вместе со своим отцом. Обидчивый человек, скажу я вам, этот судья Перроу. Когда я передал шоколад, он обмолвился, что вздует полковника плетью, как только собьёт спесь с одного проклятого хлыща, какого-то лейтенанта Бастлера. – Я непринуждённо рассмеялся, делая вид, будто не замечаю, как омрачилось лицо Бастлера. – И судья, скажу я вам, шутить не настроен. При нём была пара пистолетов, а через плечо перекинут огромный чёрный кнут. Вы, парни, часом не знаете никакого лейтенанта Бастлера?
– Не твоего ума дело, пацан, – прорычал Бастлер. – Твой хвалёный полковник жульничает в карты!
В следующую минуту он и его друзья поспешили прочь по коридору и вышли из отеля.
Я оглядел комнату Эдди. Там сиротливо высилось несколько пустых бутылок, но ковровый саквояж, который он тут хранил, исчез. Я всей душой надеялся, что Эдди обобрал Бастлера до нитки, выиграв кучу золота, и теперь они с Вирджинией благополучно держат путь обратно в Ричмонд. В вестибюле Бастлера не оказалось, зато там стоял шериф. Он о чём-то увлечённо толковал с клерком; оба склонились над парочкой банкнот банка Кентукки и тыкали в них пальцами.
– Фальшивые? – недоверчиво переспрашивал клерк. – Фальшивые?
– Нет такого банка! – отрезал шериф. – Мы только что это выяснили!
Эдди унёс ноги в самый последний момент.
Я во весь дух помчался к нашей верфи. Ота, Иеремия и трое матросов из последних сил пытались втащить наш плетёный ящик на телегу, пока Арф неистово лаял. Я приложил и свои силы к этому делу, да и возница слез со своего места и тоже присоединился к нам. Ящик оказался