Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Все системы в норме, – передал Кинсмен в ЦУП. – Все выглядит хорошо.

– Вас поняли, Девятый. Даем разрешение на стыковку.

А этот процесс уже был тоньше. «Вот бы Джилл следила за компьютером…»

– Расстояние восемьдесят восемь метров, – раздался у него в наушниках твердый голос Джилл. – Угол сближения…

Кинсмен машинально обернулся, но шлем не дал ее увидеть.

– Эй, а твоя пациентка?

– Уже опустела. Я дала ей успокоительное. Она отключилась.

– Ладно, – отозвался Кинсмен. – Тогда стыкуемся.

Он направил корабль к стыковочному кольцу исследовательской станции, закрепился и увидел, как огонек обозначил, что стыковка прошла успешно.

– Пора упаковать нашу спящую красавицу, – сказал он, нажимая на кнопку, чтобы выдвинуть гибкий коридор из люка у них над головой к главному шлюзу лаборатории. Когда туннель надежно закрепился у шлюза, огоньки на панели перемигнули с желтого на зеленый.

– Я должна проверить туннель, – сказала Джилл.

– Сиди. Я сам. – Закрыв щиток, Кинсмен отстегнулся и с легкостью взлетел с ложа, чуть стукнувшись шлемом о люк.

– Вы обе крепко пристегнуты?

– Да.

– Следи за датчиком кислорода. – Он приоткрыл люк на несколько миллиметров.

– Давление в порядке. Красного сигнала нет.

Кивнув, Кинсмен открыл люк до конца. Без труда подтянулся в узкий туннель, отталкиваясь пальцами от стен и продвигаясь по его изгибающейся длине.

«Полегче, – напоминал он себе. – Без размашистых движений, без резкости».

Добравшись до люка, он медленно переворачивался, словно пловец, и проверял крепеж в свете налобного фонаря. Удовлетворенный, открыл вход и втолкнулся внутрь. Аккуратно коснулся клейкими подошвами пластикового пола и, закрепившись, выпрямился. Его руки по-прежнему парили, но он взялся за полки со снаряжением по бокам узкого центрального прохода. Включил свет в лаборатории, проверил по датчикам запасы кислорода, давление и температуру, потом вернулся к шлюзу и снова пролетел через туннель.

Вернулся он вверх ногами, так что пришлось извернуться в замедленном движении над ложем, чтобы занять «нормальное положение».

– Лаборатория в порядке, – объявил он наконец. – Но как нам протащить через переходник ее?

Джилл уже расстегнула ремни на плечах Линды.

– Ты тянешь, я толкаю. Уж как-нибудь пройдет повороты.

И она прошла.

Исследовательская станция размером и формой напоминала небольшой транспортный самолет. Одну стену почти целиком занимали приборные стойки, контрольные приборы и компьютер, почти неслышно гудящий из-за панелей из легкого пластика. По другую сторону узкого разделяющего прохода – рабочие места экипажа: приборная доска, два иллюминатора, столы биологов и астрофизиков. В дальнем конце, за занавеской, находились туалет и один спальный гамак.

Кинсмен занял приборную доску, уже оставшись в одном комбинезоне, и зацепился ногой за единственную ножку плетеного кресла, чтобы не отлетать. Он проводил дежурную проверку всех систем жизнеобеспечения: воздух, вода, отопление, электричество. На основной панели горели только зеленые огоньки. Связь – зеленый. Радар по левую руку показывал единственный крупный сигнал поблизости – энергомодуль.

Он оглянулся, когда из-за занавески спального отсека показалась Джилл. Она все еще была в скафандре, сняв только шлем.

– Как она?

Джилл ответила с усталым видом:

– Живая. Все еще спит. Думаю, проснется как новенькая.

– Уж я надеюсь. Мне тут не нужен хрупкий цветок. Я тогда отменю миссию.

– Дай ей шанс, Чет. Она просто растерялась, впервые столкнувшись со свободным падением. Никакая тренировка не может подготовить к первым минутам.

Кинсмен вспомнил свой первый орбитальный вылет. «Нулевая гравитация не кончается. Ты все время падаешь. Как на лыжах или при прыжке с парашютом. Только лучше».

Джилл подобралась к нему, хватаясь за кресла перед верстаками и поручнями на стойках.

Кинсмен оттолкнулся ей навстречу.

– Давай помогу снять скафандр.

– Сама справлюсь.

– Иди ты.

Через несколько минут Джилл освободилась от громоздкого скафандра и сидела в плетеном кресле в комбинезоне. Кинсмен, пригибаясь под изгибом проема над головой, влетел в кухонный блок. Он был шириной с половину телефонной будки, а по глубине и высоте – и того меньше.

– Кофе, чай или молоко?

Джилл улыбнулась.

– Апельсиновый сок.

Он достал пачку с концентратом.

– А тебе не угодишь.

– Ничего подобного. Со мной очень легко. Я же просто одна из ребят.

Слегка озадаченный, Кинсмен протянул ей апельсиновый сок.

Следующие пару часов они скрупулезно проверяли лабораторное оборудование. Кинсмен, прочистив камеру высокого разрешения, собирал ее обратно – детали висели вокруг него, пока он сосредоточенно трудился, – а Джилл выхаживала чахлый филодендрон, который доставили на борт тайком, и теперь он тянулся от биологического стола к потолочным световым панелям. Линда отодвинула занавеску спального отсека и неуверенно перешла в основной.

Джилл заметила ее первой.

– Как себя чувствуешь?

Кинсмен поднял глаза. Линда была в облегающем комбинезоне. Он выпрыгнул к ней из кресла, рассыпая детали фотоаппарата во всех направлениях.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Кажется, – ответила она с робкой улыбкой. – Мне немного стыдно… – Ее голос был мягким и высоким.

– А, да ничего, – отмахнулся Кинсмен. – Практически со всеми бывает. Меня самого стошнило в первый раз на орбите.

– А вот это, – начала Джилл, уворачиваясь от медленно кувыркающегося объектива, который срикошетил от потолка, – невинная ложь на голубом глазу, чтобы ты расслабилась.

Кинсмен едва удержался, чтобы не зыркнуть на Джилл. «Вот зачем она все портит?»

– Чет, ты бы собрал запчасти, а то потом вообще не найдешь, – сказала Джилл.

Хотелось отбрить в ответ, но Кинсмен передумал и сказал просто:

– Ладно.

Закончив с фотоаппаратом, он наконец разглядел Линду. К ее лицу снова прилила кровь. Она выглядела бодрой, уже освоилась, не боялась и не нервничала. «Может, все-таки потянет». Джилл заварила ей чашку чая, и теперь Линда потягивала его через пластиковый дозатор в крышке.

Кинсмен вернулся за приборную панель и окинул взглядом график миссии.

– Эй, Джилл, тебе пора спать.

– Что-то не тянет.

– Понимаю. Но у тебя был насыщенный день, девочка моя. А завтра будет еще насыщеннее. Сейчас твои четыре часа, потом мои. Нам надо выспаться для спаривания.

– «Спаривания»? – переспросила Линда с другого конца прохода, в добрых пяти шагах от Кинсмена. Потом вспомнила: – Ах да… ты о стыковке лаборатории и модуля?

Удержавшись от полудюжины шуток, Кинсмен кивнул:

– Внекорабельная работа.

Джилл нехотя выплыла из своего кресла.

– Ладно, тогда я на боковую. Я, конечно, устала, но здесь почему-то никогда не хочется спать.

«Интересно, что ей сказал Мердок? А то и правда ведет себя как дуэнья».

Джилл прошла в блок отдыха и плотно задернула занавеску. После недолгой паузы Кинсмен обернулся к Линде.

– Наконец-то одни.

Она улыбнулась в ответ.

– Эм-м, а ты сидишь как раз там, где мне надо установить фотоаппарат. – Он толкнул законченную камеру, и она медленно поплыла к ней.

Линда медленно и осторожно поднялась, встала за креслом, держась за спинку обеими руками, будто боялась упасть. Кинсмен скользнул на кресло и одной рукой остановил замедленный полет фотоаппарата. Прикручивая его к крепежу на переборке, спросил:

– Ты правда нормально себя чувствуешь?

– Да, честное слово.

– Сможешь завтра выйти в космос?

– Надеюсь… Очень хочется побывать с тобой снаружи.

«А мне – у тебя внутри», – Кинсмен ухмыльнулся своим мыслям, пока работал.

Через час они сидели бок о бок перед иллюминатором, любуясь изгибом Земли,