Новые опасные видения - Харлан Эллисон
Репортеры пытались взять у него интервью, но он вместе с Дениз скрывался в гостиничном номере.
– Я получил разрешение на то, чтобы войска патрулировали дорогу от Сен-Флорана до Л’Иль-Русе и не подпускали репортеров для их полевой работы.
Дениз молчала; она боялась за невинных дикарей, на которых они вот-вот обрушатся.
– Останешься сегодня со мной? – спросил Моризо.
– Нет. Я пойду к себе. Сегодня у меня что-то настроение Электры. Такое ощущение, что я скукожусь и всосусь к тебе в яйца, чтобы все началось заново. Я буду слишком негативной.
– Слишком фригидной.
– Как угодно.
К пустыне они вышли еще затемно. Какое-то время шли под лунным светом, потом разбили лагерь в ожидании рассвета, прислушиваясь в тишине к сверчкам. Дениз думала о коренастых смуглых бизнесменах, что спят неподалеку на яхтах со своими прелесть какими глупыми любовницами-смуглянками. Задумалась о рабочих и их семьях в трейлерных парках, засоряющих побережье Корсики, – замороченных, обученных стремиться к богатствам и бессмысленным удовольствиям. Вспомнила женщин-попрошаек в черном на мостовых Тегерана, которые кормили грудью детей и хватали за штанины прохожих. Почувствовала отвращение ко всему человечеству, что растет ядерным грибом демографически и технологически, тянется к луне, но при этом вырождается духовно, и ее накрыла волна нежности к тем несчастным созданиям, что выживали здесь в блаженном невежестве о диалектике разрушения вокруг. Потом Дениз рассмеялась вслух из-за собственной напыщенности и произнесла:
– Во всем виноват Декарт.
Моризо тоже рассмеялся:
– Не Руссо?
Он был с ней, но она все равно его презирала – своего интеллектуального папика.
Когда забрезжил рассвет, Пирон повел их к Монте-Роббиа.
Они услышали размеренное постукивание задолго до того, как что-либо увидели. Тут заволновался даже Пирон; по мере приближения к пещерам у них пересохло во рту, ноги стали ватными. Наконец они вскарабкались на откос – и провалились на пятьдесят тысяч лет в прошлое.
На самом солнцепеке в пустыне им вдруг стало холодно и страшно.
Как и описывал Джузеппе Гавино, на земле расселся устрашающий волосатый зверечеловек, высекая каменный топор.
– Совершенно невероятно, – прошептал Моризо.
– Только посмотри на foramen magnum[139].
– Это должен быть он.
Это был неандерталец – в точности как манекены в Музее естественной истории Чикаго, только живой. Десяток раз всмотревшись в бинокли, они поняли, что это не миражи. Словно обезумевшая публика, ступающая сквозь экран в кино, они начали приближаться.
Неандерталец услышал и вскинул голову. Подскочил и бросился к центральной пещере, что-то протараторив. Выскочил другой дикарь, помоложе. Оба принялись с дикой силой и точностью швыряться камнями. Пирон, Моризо и Дениз укрылись за валуном.
Камень задел Пирона по колену, но сильно он не пострадал. Его пальцы нервно ощупывали кобуру.
– Мадам Блондель, – сказал он, – не смотрите. Он голый. Я должен его арестовать – это незаконно.
Залп камней прекратился. Дениз выглянула над валуном. Двое неандертальцев подошли ближе.
И, не предупреждая других, Дениз расстегнула рубашку, сняла лифчик и вышла из укрытия. Моризо велел ей вернуться. Она медленно поднималась по осыпи – спина прямая, глаза не отрывались от дикарей. Они не шелохнулись, позволив ей приблизиться. Она остановилась в ярде от старшего, и они смотрели друг на друга минуты две, без единого слова или жеста. Наконец дикарь поднял длинную сильную руку и на миг коснулся ее белой груди, затем опустил руку. Дениз вернулась к валуну. Застегнулась и сказала, чтобы Моризо и Пирон шли с ней к ущелью. Все трое медленно спустились, пребывая в ужасе.
– А как мне еще было ему доказать, что я млекопитающее? Их наверняка пугает наша одежда.
– Млекопитающее! Я бы тебе и обезьяну не доверил. Это слишком опасно. Надо дождаться, пока мы не соберем команду.
– Времени в обрез, Пьер. Пирон явно не умеет держать рот на замке. И рвется арестовать их за непристойное поведение. Скоро сюда слетятся фотографы, врачи и бог еще знает кто. К тому же большая команда со всеми мелкими междисциплинарными распрями их только отпугнет. Ты же знаешь, я могу и сама войти в контакт. Это… существо мне доверяет.
– А я – нет.
– Полевая работа – моя сильная сторона. Вспомни Персию: «Табу и авторитет у племен реки Арахон». Ты говорил, блестящая работа.
– Насколько я помню, ты чуть не разожгла очередную курдскую войну.
– Мы должны узнать все. Что случилось с табу на инцест? Да Леви-Стросса удар хватит. Какой у них лингвистический уровень? Какая система социализации?
– Знаю-знаю. Имела ли место физиологическая эволюция? Правда ли царапины на осколке со стоянки Крапина говорят о каннибализме? Верна ли теория Леруа-Гурана о правах на погребение? Религия. Мифология. Все. Я с ума схожу от одной мысли.
– Ты должен разрешить мне попробовать.
– Хотел бы я знать, как поступить лучше.
Вечером Моризо дал речь по телевидению еще длиннее.
– То, что я, мадам Блондель и начальник полиции Пирон видели сегодня на Монте-Роббиа, имеет потрясающую важность для всего мира. Это изменит все знания и представления человека о себе. Я сам не могу уложить в голове все. Если наши наблюдения верны, эти создания идентичны неандертальцу – отдельному виду гомо сапиенс, который вымер сорок тысяч лет назад. Сорок тысяч лет! Во время последнего ледникового периода – Вюрмского оледенения, когда Сардиния и Корсика все еще соединялись с континентом. Их черепа находили по всей Европе – в Италии, Франции, Турции, Гибралтаре. И все-таки каким-то образом – мы еще не знаем, как, – это крошечное племя умудрилось выжить в пустыне Агриате – судя по всему, не эволюционируя. Подобные аномалии наблюдались в мире рептилий и рыб – но ни разу у млекопитающих, не говоря уже о приматах…
Между тем армия и флот вместе со срочной поддержкой Иностранного легиона окружили всю пустыню кордоном.
Новости расходились все дальше, и чартерные рейсы доставляли со всего мира биологов, зоологов, экологов, антропологов, социологов, психологов, журналистов и оптимистичных вуайеристов.
В тот вечер Дениз отказалась разговаривать с Моризо. Он хотел, чтобы она позволила ее коснуться. Ее фанатичный взгляд удерживал его на расстоянии.
Что действительно было сном – гостиничный номер с кондиционером или пещера в пустыне?
Утренняя свежесть уже испарилась. Отряд майора Саважа выстроился на откосе напротив