Роберт Сильверберг - Железная звезда

— Да забудутся грехи ваши! Да простятся долги ваши! Все обновилось! В мир пришло добро!

Ты с трепетом смотришь ему в глаза, когда он приближается, надеясь, что он заключит тебя в объятия. Он очень высок, седовлас, но почему-то кажется хрупким, несмотря на всю его подвижность и энергию. Он напоминает Нормана, старшего брата твоей жены. А возможно, это и есть Норман, Норман этих мест. Интересно, а может ли он рассказать об Элизабет, здешней Элизабет? Но ты молчишь, и он проходит мимо. Тут появляются огромные деревянные подмостки на колесах, настоящая колесница Джаггернаута[20]. Там высится черная каменная статуя полного мужчины со странно сложенными руками. Вид у мужчины умиротворенный, от него веет настоящим шумерским спокойствием. Судя по лицу, это статуя того самого председателя Де Грассе.

— Не выдержит и первой метели, — бормочет человек слева от тебя.

Другой, резко повернувшись, напористо возражает:

— Нет, все сделано как надо. Дотянет до конца, как и задумано, держу пари!

И вот они уже стоят лицом к лицу, меряются взглядами, а затем заключают пари. Это напряженный, сложный ритуал — тут и хлопки по ладоням друг друга, и обмен какими-то бумажками, и обязательные плевки, и громогласные призывы в свидетели.

Кажется, местные жители чересчур эмоциональны. И ты решаешь двигаться дальше. Осторожно покидаешь кафе и осматриваешься.

Еще до начала странствий тебе говорили, как важно определить собственный статус. Кем ты хочешь быть — туристом? Исследователем? Проникателем? Такой выбор стоит перед каждым, кто появляется в новом месте. И каждый выбирает свое.

Выбрать роль туриста — значит пойти самым легким, но и самым презренным путем. В конце концов он в каком-то смысле становится и самым опасным. Приходится принимать все неизбежные в таком случае эпитеты: тебя будут считать глупым туристом, невежественным туристом, вульгарным туристом… В общем, не более чем туристом. Ты хочешь, чтобы тебя принимали именно за такого? Тебя это устраивает? Неужели таким ты себя представляешь — сбитым с толку, смущенным, вечно всеми обманутым? Ты готов пуститься по определенному не тобой маршруту, таскать с собой путеводители и фотоаппараты, ходить по соборам, музеям и рынкам и всегда быть посторонним. Видеть много, но не познать ничего. Пустая трата времени! Ты думал, что это странствие пойдет тебе на пользу — но не тут-то было. Туризм опустошит и иссушит твою душу. Всюду одно и то же: гостиница, улыбчивый смуглый экскурсовод в черных очках, автобус, площадь, фонтан, рынок, музей, собор. Ты превратишься в слабое иссохшее существо, склеенное из туристических проспектов. У тебя нет ничего, кроме множества виз. Весь жизненный опыт, что ты приобретешь в таких странствиях, всего лишь коробка с какой-то мелочью из множества потусторонних стран.

Стать исследователем — это выбрать путь мачо. Ты ходишь по новому миру, нацеленный на победу, ведь любое открытие — это своего рода победа. Как и обыкновенный турист, ты остаешься далек от постижения сути здешней жизни, но не стыдишься этого. Турист, по сути, инертен, он идет туда, куда его ведут, а исследователь действует сам; исследователь намерен докопаться до сути, ухватить ее за хвост, стиснуть обеими руками. Выбрав роль исследователя, ты должен выглядеть самоуверенным типом с кучей денег и кредитных карточек. И извлекать выгоду из своего положения — местных всегда пленяют чужеземцы.

Любопытство твое безмерно — ты беззастенчиво выпытываешь о самом сокровенном, глядя прямо в глаза собеседнику. Взламываешь двери и включаешь свет в темных комнатах. Ты Магеллан, ты Малиновски, ты — капитан Кук. Ты многое обретешь, но — всему своя цена! — тебя будут ненавидеть и бояться, и ты никогда не доберешься до самой сути. Но это еще не самое худшее. Вспомни, что Магеллан и капитан Кук расстались с жизнью на далеких берегах. Бывает, что местным надоедают исследователи.

А как насчет роли проникателя? Она самая трудная, но и стоит того. Итак, в проникатели? Подумай. Ты должен быстро освоиться в новых краях: разобраться в здешних законах, изучить окрестности не хуже старожила, разузнать, где находятся магазины, шоссе и гостиницы, выяснить, что за деньги в ходу и как туг общаются друг с другом. Все эти сведения надо добывать тайком, наблюдая за местной жизнью в одиночку, молча, не привлекая внимания, и никогда не просить ни у кого подсказки. Ты должен стать частью этого мира, и задача тут одна: внушить всем, что ты ему принадлежишь и всегда принадлежал. Куда бы ты ни попал, ты должен помнить, что жизнь текла здесь уже миллионы лет, и будет так же течь — с тобой ли, без тебя… Ты здесь чужой и, чтобы не чувствовать себя инородным телом, должен приспособиться к новому месту.

Конечно, это непросто. У проникателя нет возможности жить спокойно, прикидываясь дурачком. Ты не спросишь: «А сколько стоит проехать на фуникулере?» Не скажешь: «Я оттуда-то, и вот эти деньги, что я с собой захватил: доллары, четвертаки, пятицентовики, пенни — они у вас в ходу?» Ты ни за что не назовешь себя человеком не из этого мира. Если ты не используешь местные идиомы или не так ставишь ударение, то можешь сказать, что вырос за городом, — но не больше! Правда — это твоя вечная тайна, даже когда ты в беде. Особенно — когда ты в беде. Когда тебя припрут к стенке, ты не станешь говорить: «Погодите, я вообще не из этого мира, я просочился из другого места, так что простите-извините-пощадите!» Нет-нет, такое ты не скажешь. Они не поверят, а если и поверят, то это только усугубит твое положение. Коль решил стать проникателем, Кэмерон, то придется постоянно прикидываться здешним. Ты ведь это знаешь. Выбора-то нет.

Да, проникновение чревато опасностями. Они возникнут, как только тебя раскусят, а тебя раскусят в любом случае. Здешние, глубоко уязвленные таким обманом, с яростью набросятся на тебя. Если же повезет, то ты скроешься до того, как они узнают о твоей волнующей маленькой тайне. До того, как найдут разговорник, который ты бросил в комнате пансионата, до того, как наткнутся на вырванные странички из твоего дневника. Они тебя раскусят. В любом случае. Но к тому времени ты надеешься оказаться там, где тебя не настигнут их гнев и обида, где-то далеко-далеко…

Покажу вам для первого примера реакцию Кэмерона на чрезвычайную ситуацию. Можете поставить себя на его место и проверить собственную способность быстро восстанавливать душевное равновесие.

То, что ощутил Кэмерон, было похоже на гибель Вселенной: громовой удар, все чернеет, пустота — и больше вообще ничего. Затем свет возник вновь, он захлестнул Кэмерона, как прилив на небесном берегу. Это был неодолимый поток всепоглощающего сияния…