Новые опасные видения - Харлан Эллисон
И как же, хотелось мне знать, он оберегает свои доходы, выдавая себя за Ивара Налида перед такими людьми, как Виктория Развоу?
Он произвел несколько судорог. Пересчитал ногти. Какое-то время мычал под нос ситарные глайды.
– Значит, Виктория Развоу, говорите.
– Верно.
– И что вам известно об этой юной даме, Гордон?
– Что она знает тебя как Ивара и спит с тобой в UCLA под присмотром шести людей. Насколько я понял, не обходится без значительной аппаратуры.
– Как вы встретились с Викки, Гордон?
– Она звонила вчера. Искала тебя. Следует быть тоньше в общении с противоположным полом, Квентин. Когда договариваешься с кем-то спать, а сам не являешься, им свойственно волноваться. Как и всем шестерым вокруг.
– Черт, да я звонил секретарю проекта и предупреждал, что не приду,– она, наверное, забыла передать. «Знамение» репетировали перед записью, и я должен был присутствовать на случай, если понадобится изменить текст. Слушайте, почему это Викки звонила вам, чтобы найти меня?
– А не могло ли ей прийти в голову, что ты находишься дома, где круглые сутки пишешь тексты песен со своим соавтором?
– Соавтором?
– Такое у нее сложилось отчетливое впечатление о моей роли в твоей жизни, Квентин.
– Я ни разу не говорил этого слова, Гордон, я вам клянусь, я только сказал, что вы как бы редактируете мои штуки. Ужасно извиняюсь, что она вас беспокоила, Гордон.
– Ей нужно объяснить все как есть, Квентин. Нужно дать понять, что это не я твой соавтор, а ты – мой диктатор. Итак. Осталось прояснить еще два момента. Во-первых, почему ты оставил ее телефон мне, чтобы я нашел Квентина, если ей ты известен как Ивар. Во-вторых, касательно этого проекта «Сон» – чем именно…
– Это кто еще оставил телефон Викки, Гордон? Вы совсем с ума сошли?
– Мысленно вернемся к достопамятному вечеру хруста костяшек, Квентин. Ты оставил номер, чтобы я перезвонил. Это оказался номер Викки. Викки сказала, что в жизни не слышала о Квентине, и была права. Так что привело тебя к такому ненормальному…
– Ах ты ж силлогизм-серенада-свитер. Паршиво-то как. Я же был под кайфом, вот в чем дело. Наверняка напрочь забыл, что для нее я Ивар. А, тогда неудивительно, что вы решили, будто ошиблись номером. Теперь дошло. Бл-л-лб. Это моя промашка, потому что я был под кайфом. Дать ее номер – это я сглупил. Гр-рз. У меня тогда была отдаленная мысль съездить к ней, знаю. Я хрустел костяшками, и параноил, и хотел к Викки, сам не знаю почему. Костяшки сами собой напоминают о Викки. Наверное, я под кайфом решил, что уже там, спутал желание и факт, и дал ее номер, не соображая, что творю. Я правда хотел к ней съездить, но сам просто отключился…
– Но откуда ты знаешь ее адрес и телефонный номер? Она говорит, что не говорила их тебе и не указана…
– Не в телефонном справочнике, нет-нет. Но в проекте на нее есть досье. У меня уже давно была мысль ее навестить, Гордон. Я положил на нее глаз во время проекта, у меня растут определенные нешуточные позывы. Давайте признаюсь. Позывы у меня такие серьезные, что однажды я слонялся у кабинета проекта, пока секретарша не ушла по делам, и тогда залез в картотеку, нашел досье Викки и запомнил основные факты. Слушайте – все сложно. Придется воспроизвести для вас всю ситуацию. С чего начинается проект «Сон»…
– Об этом мне бы тоже хотелось знать. Только постарайся избавить от подробностей – например, зачем им там еще и секретарша.
– А вы ничего не знаете о проекте, Гордон? А, ну ясно. Тогда понятно, почему вам ничего не понятно. Там я и познакомился с Викки, на проекте. Там обнаружили, что мы почему-то хорошо спим вместе, и составили график, чтобы мы спали вместе, хотя причины нам не объясняли. Там я пользуюсь именем «Ивар Налид» по той же причине, почему пользуюсь им для песен…
– Дай-ка уточню, правильно ли я понимаю. Вам в проекте платят за то, чем вы занимаетесь?
– Естественно, Гордон, иначе на черта тратить на это время? Естественно, у меня неплохой почасовой оклад, как и у Викки. И вот, понимаете, я решил, раз я там зарабатываю, лучше это делать под псевдонимом, чтобы старик не прослышал и не лишил карманных денег. Слушайте, мне уже как раз пора. В проект. Может, съездите со мной и сами увидите, как там все обустроено? Это чума. Доктор Воландс любит посетителей. Гордон, это целый новый подход к важнейшей человеческой функции. Задумайтесь: есть то, чем вы занимаетесь каждый день в жизни, но при этом ничего об этом не знаете. Это как хруст костяшек – такая личная вещь, а непонятно, как она устроена. В проекте изучают каждый аспект, зарываются очень глубоко, вам это раскроет глаза…
Разумеется, я не мог не поехать. Между Квентином и Викки возникли некие случайные слои – не так много, как хотелось бы ему, больше, чем было по душе ей. Они сложились в жидкий сэндвич, а он просочился в мою жизнь, протекая со всех сторон. Мне хотелось взглянуть на ту дешевую харчевню, откуда он взялся, которая почему-то звалась проект «Сон». Чтобы разобраться, предстояло забраться на махину, куда меня вел Квентин. Последовать за ним в любой перекошенный рай и все разузнать – даже если температура в нем пять. Звали бы его Мао, я бы все равно был зао.
По дороге Квентин рассказывал о Виктории Развоу. Аспирантка UCLA, факультет истории. Пишет магистерскую о садомазохистских аспектах колдовства, демонологии, ведьмовства, черных месс и алхимии конца Средневековья. Хорошо играет на гитаре. Носит гитару с собой, чтобы время от времени играть и напевать самой себе песни «Знамения». Обожает песни «Знамения», особенно тексты, особенно его – Квентина, Ивара – авторства. Ее воодушевление к данным текстам столь велико, что намекает на немалый интерес к нему, который она старается скрыть, отказывая ему в телефонном номере. Еще она очень важный фактор для хорошего сна. Все более становится фокальной точкой все более возбужденных снов Квентина в проекте. Оснащена зрелищней, чем корабль «Королева Мария».
– Квентин, – аккуратно начал я, – по поводу того вечера с костяшками. Насколько я помню, ты начал хрустеть пальцами, а потом