Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

Вот только на этот раз я знал, как поступить — отступая, я наткнулся на тело какого-то церковника. Тот лежал на полу без движения, один из рукавов закатался, демонстрируя миниатюрный арбалет. Такой же, из которого меня в своё время подстрелили. Разобраться с тем, как работает устройство, много времени не потребовалось — это была чистая механика, а не магия. Активировав стальные плечи, я подал стальной болт в приёмный механизм, вывернул руку бедолаги таким образом, чтобы попасть в голову твари и нажал на спусковую кнопку. Бормотание оборвалось и обращённый завалился на пол — стальной болт пробил мозг. Тут же раздались стоны — к мастерам и церковникам вернулся контроль над телом. «Лечебная аура» заполнила пещеру, чтобы хоть как-то помочь раненым и в этот момент я едва не оглох. Тварь, которой я пробил мозг, визжала и дёргалась, словно живая! По какой-то причине моя аура действовала на уже лишённое жизни тело!

— Его нужно разрубить, — послышался голос отца Нора. — Скрон контролирует его даже после смерти.

Разрубить оказалось куда проще — защиты больше не существовало. Подняв с пола меч, я превратился в мясника, разделяя тёмного на мелкие части и понял, что до конца жизни не смогу забыть одну вещь — отрубленная голова открывала рот, пытаясь орать, а руки хватали всё, до чего могли дотянуться, даже когда оказались отделены от тела. Скрон не просто контролировал обращённого, он управлял каждой частичкой его тела!

Дверь на полигон открылась и в пещеру вбежало двое «красных» церковников. Один тут же рухнул на пол, пополнив ряды слабохарактерных, однако одному удалось устоять на ногах.

— Нужен костёр. Только огонь сможет уничтожить тёмного. Макс, вытаскивай всех наружу. Там влияние Скрона исчезнет.

Схватив ближайших ко мне мастеров за ноги, я потащил их к выходу. «Красный» брат уже выбрался из полигона и во всю командовал, требуя срочно принести ему сухие поленья. Отца Нора я вытащил вторым заходом. Аккуратно, как самую большую ценность академии.

— Остальных, — на воздухе в голосе церковника появились эмоции. — Вытащи всех. Во второй пещере тоже есть служители. Не оставляй их один на один с тёмным. Не выключай лечебную ауру… Не останавливайся. Сожги тварь!

Даже находясь на краю сознания, отец Нор продолжал думать о битве с тёмной тварью. Мне пришлось совершить двадцать ходок, прежде чем на полигоне остались лишь шевелящиеся останки обращённого. Когда я закончил свою часть работы, отца Нора основательно подлатали лекари. Церковник принялся расхаживать между бледными мастерами и служителями Света, которых я вытащил из полигона, наклонялся над каждым и долго всматривался в их лица. «Красные» братья забрали у меня последнюю ношу и тут же спеленали ей руки и ноги, положив к остальным. Все, кто попал под влияние обращённого и потерял сознание, оказались связаны.

— Макс, тело тёмной твари нужно сжечь, — отец Нор указала на огромную вязанку дров, что натаскали со всей академии. — Прогорит оно быстро. Когда мастер ещё был человеком, ему передали тёмный камень «Поглощение жизни». Не подходи к кострищу, когда закончишь сжигать труп. Этот камень тебе не нужен. Действуй! Полигон требует основательной очистки.

«Поглощение жизни»? Описание камня мне было незнакомо, но воротило только от одного названия. Я не хочу поглощать чью-то жизнь. Нет, если бы это был камень «Уничтожение Фарди» — принял бы его даже против воли отца Нора, но, к сожалению, таких пока к нам в академию не завезли. Тело твари действительно горело отлично. Коптило нещадно, конечно, но горело. Полчаса спустя, когда я выбрался из полигона, никого из тех, кого я вытащил, уже не было. Встретил меня невозмутимый отец Нор, сменивший заляпавшуюся мантию на новую, белоснежную.

— Что с ними будет? — я кивком указал на пустые места, где когда-то лежали люди.

— Костёр, — спокойно ответил церковник как само собой разумеющееся. — Все, кто не смог удержать свой разум в узде перед обращённым, будут сожжены. Такова цена слабости.

— Не слишком жёстко? — ошарашенно спросил я.

— Их разум соприкоснулся с тьмой. Я смотрел в глаза каждому и видел в них Скрона. Он уже поработил их. Сделал своими слугами, пусть они даже этого ещё сами не осознают. Рано или поздно тёмный явится к ним с предложением о могуществе и обращённых станет больше. Мы не имеем ни морального, ни физического права допустить такое.

— Двое мастеров шевелились, — напомнил я. — Они не поддались влиянию.

— Те, в ком были тёмные камни, — кинул отец Нор. — Я видел их борьбу. Им будет дарована жизнь, но только после тщательной проверки.

— Спрашивать о том, что вообще здесь только что произошло, бесполезно?

— Почему же? Никто никогда не ограничивал тебя в том, чтобы спросить. Ограничения заключаются только в ответах. Но услышать, что тебя волнует, мы всегда готовы.

— Вы же проверяли всех мастеров перед тем, как прислать их в академию, верно? — спросил я и, не дождавшись ответа, продолжил свою мысль: — Вряд ли они могли попасть сюда без проверки. Стена не то место, где разрешена халатность. Это чисто моё мнение, не основанное на каких-либо фактах. Значит, проверяли, однако ничего опасного не обнаружили. Что означает, либо мастер не был обращённым на момент проверки, либо был настолько сильным, что сумел обмануть вашу проверку. Если первое — что послужило толчком для перехода на сторону Скрона? То, что я включил зеркало? Или то, что зеркало превратило меня в элитку с четвёртого уровня нашего разлома? Мастер увидел во мне страшную тварь, испугался и продал душу в обмен на спасение. Этот вариант имеет право на жизнь? Как говорил мой наставник — это как натянуть сову на глобус, пытаясь подвязать одни факты к другим. Не успел бы мастер продаться Скрону так быстро. Опять же — сугубо моё мнение. Плюс эта защита метровая — откуда она? Явно же сделана против мечников и копейщиков. Значит, скорее