Землянка для адмирала - Ксения Старк

— Что? Нет… Саргон, нет! — её голос сорвался, звучал хрипло и отчаянно. — О чём ты? Это бессмысленно! Я… я всё потеряла! Мне некуда идти! Мой долг, моя месть… всё кончено! Я должна понести наказание, я…

— Твой долг был перед нашей семьёй! — перебил он её, и его слова прозвучали не как упрёк, а как констатация факта. — И ты его выполнила. Ты сделала всё, что могла. Слишком много. Слишком долго.

Он сделал шаг к ней, и его движение было не резким, а каким-то… бережным. Он остановился совсем близко, заслонив её собой от осуждающих взглядов Совета.

— Посмотри на них, Сар Хай, — он говорил тише, так, чтобы слышала только она. — Осмотрись. Мстить уже некому. Оставаться здесь — ради кого? Ты думаешь, эти старцы дадут тебе искупить вину? Они сожрут тебя. Они будут годами пилить по кусочкам твою гордость, твою силу, твою память, пока от тебя не останется лишь тень, которая будет ползать у их ног. Это та жизнь, которую ты заслуживаешь? После всего, что ты пережила?

Она смотрела на него, и её нижняя губа предательски дрожала. В её зелёных глазах плескалась боль всей её жизни — одиночество, предательство, годы подполья, крушение мечты.

— Но зачем тебе я? — вырвалось у неё, и в голосе послышались слёзы, которых не было даже перед лицом смерти. — Я тебе чужая. Ты меня не знаешь. Я лишь обуза… проблема…

И тогда Саргон сделал нечто совершенно для него нехарактерное. Он протянул руку и коснулся её щеки. Шершавые, в шрамах пальцы легли на её кожу с невероятной, почти неземной нежностью.

— Ты не обуза, — он сказал так тихо, что, казалось, слова предназначены только для неё. — Ты — моя сестра. Моя кровь. Единственный родной человек, оставшийся у меня во всей этой грёбаной вселенной. И я не позволю им сломать тебя. Хватит тебе страдать в одиночестве. Поживи наконец для себя.

В его голосе, всегда таком колючем и насмешливом, сейчас звучала такая неуклюжая, такая искренняя нежность, что у меня перехватило дыхание. Это была нежность воина, который не умел говорить о чувствах.

Слёзы, наконец, покатились по её щекам, оставляя чистые следы на запёкшейся пыли и брызгах крови. Она не всхлипывала, просто молча плакала, глядя на него, словно видя впервые не просто союзника, а брата.

— Я… я не знаю как, — прошептала она, её голос был поломанным. — Я только и делала, что боролась…

— Теперь будешь жить, — твёрдо пообещал он. — Со мной. И, клянусь, тебе больше не придётся страдать в одиночку. Ты в этом мире не одна. У тебя есть я и Лера.

Я, стоя чуть поодаль, помахала ей рукой и одобрительно улыбнулась.

Её рука дрожащей ладонью накрыла его руку на своей щеке. Она закрыла глаза, сделав глубокий, прерывистый вдох, и кивнула. Всего один раз. Коротко. Решительно.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я… я иду с тобой.

В этот момент старейшина Кейл, оправившись от шока, наконец нашёл дар речи.

— Это неслыханная наглость! — просипел он. — Она — преступница! По какому праву ты диктуешь нам условия, изгнанник? С чего бы нам соглашаться?!

Саргон медленно, очень медленно повернулся к нему. Вся та нежность, что была в нём секунду назад, испарилась без следа. Его лицо стало каменной маской ярости. Глаза горели холодным синим огнём, который, казалось, выжигал всё вокруг.

— По праву силы, старик, — его голос громыхнул, заполняя зал. — По праву того, что если вы хоть один из вас, — он обвёл взглядом всех собравшихся, — попытается её остановить, то будьте уверены: даже если я сейчас погибну, я отправлю на тот свет столько ваших, что ваш проклятый Совет опустеет. Вы все умрёте вместе со мной. Каждый. Последний. Трус.

Он стоял, слегка расставив ноги, его тело излучало такую мощь и такую готовность к уничтожению, что по коже побежали мурашки. Это не была блефовая угроза. Это было обещание. Предсказание. Закон природы.

Какой-то человек, сидевший рядом с Кейлом, нервно дёрнул старейшину за рукав и что-то быстро зашептал ему на ухо, бросая на Саргона испуганные взгляды.

Лицо Кейла стало серым. Его уверенность испарилась, сменившись страхом и пониманием полного поражения. Он сглотнул, его глаза метнулись по сторонам в поисках поддержки, но все остальные члены Совета избегали его взгляда, отворачивались, делая вид, что изучают что-то на своих устройствах. Никто не хотел становиться первой жертвой.

— Хорошо, — выдавил наконец Кейл, и слово будто обожгло ему губы. — Уходите. Втроём. И чтобы я больше никогда не слышал о вас в наших пространствах. Никогда.

Саргон не удостоил его ответом. Он просто развернулся, взял меня за руку, а другой рукой обхватил плечо Сар Хай, которая всё ещё дрожала, но уже стояла прямо, с высохшими слезами на щеках и новым, ещё неуверенным огнём в глазах.

— Пошли, — коротко бросил он. — Мы убираемся отсюда.

И мы пошли. Под взглядами сотен глаз — испуганных, ненавидящих, поражённых. Мы шли прочь от крови, от предательства, от холодных законов этого места. Втроём.