А почему бы и нет! - Юлёна Тимонина

И отвлеклась, и настроение себе подняла. И решила на будущее больше внимания уделить истории. Кажется, я найду много интересного. Теперь планета. Мы летим на Сорби. В книге информации было мало, и она какая-то странная: парни голубые, девушки розовые, дети фиолетовые пока не определятся розовые они или голубые.

Всё! Мозг отказался анализировать. А ещё — язык воркующий. Ёжики! Куда мы летим. Хоть бы где-то описание планеты найти. И так делала запрос, и эдак, ничего. Поэтому пошла к Асе. Точнее в столовую, покушать, заодно и спрошу.

— Ой, голубые и розовые, надо понимать буквально, — весело откликнулась девушка. — Все, кто имеют пол, имеют и окрас кожи, соответствующий этому полу.

— Серьёзно? Парни ходят с синей кожей, девушки с красной?

— Да. А с детьми вообще путано. Они рождаются фиолетовыми.

— С одной стороны, как художник скажу, это логично. С другой, что? Как? — я чуть куском рыбы не подавилась. Благо в это время зашёл Люси, которому я уже заварила покушать, и похлопал по спине.

— Они до трёх лет фиолетовые. А когда начинают воспринимать себя, как личность, тогда и меняется цвет кожи.

— Не понимаю. То есть дети сами решают, какого они пола?

— Да, по крайней мере, на это очень похоже.

Мы с Асей помолчали, Люси в целом не принимал участие в разговоре.

— Ёжики, а если родители очень хотят девочку. Платьишки надевают, косички плетут. А он оп, и синий. А они уже три года играли с дочкой.

Ну, это же тяжело, наверное. У меня нет детей, но точно знаю, что когда решу стать мамой, то не буду зацикливаться на поле ребёнка. Это же всё равно моё чудо, которое я вынашиваю, чувствую шевеления, рожаю, кормлю грудью. Как можно любить или не любить ребёнка только из-за других половых органов. Грубо, конечно, но именно так оно поначалу и выглядит. Просто есть у меня знакомая, которая мечтала о дочке. Мне её сына было искренне жалко. Кстати.

— Не спрашивай! — как будто прочитала мысли Ася. — Я не знаю, и в сети такой информации нет. Поэтому, что творится с их репродуктивной системой, не представляю.

— А отвечая на другой вопрос, — неожиданно заговорил Люси, — бывают такие случаи, очень редко, но всё же. Если в возрасте трёх лет у ребёнка оказывается не тот цвет кожи, на который рассчитывали родители, и для них это прямо очень критично, то кожа получает свой естественный оттенок, как у тебя. А дети, не найдя родительской любви, становятся невидимками.

Мне понадобилась одна минута, чтобы понять и шёпотом спросить:

— Джон и Джек?

— Да, только с ними на эту тему лучше не говорить. Таких детей находят спецслужбы и пытаются воспитать военных, шпионов. Кто-то поддаётся, кто-то нет. Наши ребята были лучшими пилотами, но идти в разведку не захотели. Поэтому им надо выкупить свои жизни у государства. Сейчас летим, чтобы они отдали последний платёж и, наконец, выдохнули. — Люси доел, поэтому пошла делать чай и себе, и ему. А когда вернулась с кружками, продолжил: — Про родителей с ними лучше вообще не говорить, это очень больная тема. Хоть и психологи занимались, и тренинги разные проходили. Ты же заметила, насколько ребята нелюдимы. Потому что они долго привыкают к новым людям. А принять их, равнозначно тому, чтобы стать семьёй. С нами пилоты и пошутить могут, и попридурятся, да и ржут постоянно. Но к тебе вот только-только привыкать начинают. Поэтому ещё суровые и серьёзные.

Надо же, кто бы знал. Я их всё время побаивалась, казалось, что это такие мультяшные разбойники с ножами в зубах. А оказывается, ребята меня тоже боялись. Даже представить такого не могу, чтобы мои родители посмотрели и сказали:

— А не, девочка. — и ушли.

Ужасно.

— Дальше-то у ребят есть планы? Когда остаток денег внесут?

— Да, они собираются свою школу пилотов открывать для одарённых детей. Только на другой планете. Там уже и договор составлен, и даже здание подготавливается. Ладно, пойду я, а то засиделся.

— Ась, — поинтересовалась, когда Люси покинул столовую. — А что по планете, есть какая-то информация.

— Очень оригинальный мир. Там всё, что имеет пол, имеет цвет, как уже говорила. Это касается животных, птиц, насекомых и даже растений.

— В смысле растений.

— Их же тоже условно называют мальчик и девочка. А здесь это не условно.

— Кошмар художника во плоти! А другие цвета имеются.

— Конечно, одежда, здания, здесь спектр большой.

— Здания, не пещеры. Это радует. — улыбнулась и пошла делать еду для капитана. Он только что скинул на коммуникатор, что хочет “что-нибудь фруктовенькое”.

Чем ближе подлетали к планете, тем больше я нервничала. Вопрос, а может не выходить, всё чаще звучал в голове. И всё чаще задумывалась, что это хорошая идея. А вдруг Карашу наплевать на моё мнение. Возьмут, свяжут, затащат на корабль и что делать. Отбиться не смогу. Моё преимущество — доска и умение лавировать. Но, на Сорби не используют доски, специально узнавала. Точнее есть те, которые на колёсах. Я такую даже не видела, не то, что передвигаться на ней. В общем, паника накрывала с головой.

Смотрела, как планета приближается, сидя в столовой. Рядом Прст требовала свою порцию ласки. Сначала мы долго висели на орбите, ожидая разрешения. Я так поняла, просто искали свободное место, якобы все космодромы заняты. Отсюда видно только синий шар с разрозненными кусками суши.

Первое, что бросилось в глаза, когда подлетали — снег. Белый, искрящийся на солнце, он лежал везде! Сугробы вдоль дорог, утоптанный на тротуарах, на крышах, свисая вниз сосульками. Ветки деревьев и кустов, заборы. Первый раз такое вижу! У нас на Земле зимой просто холодно. Выпадающий снег быстренько скидывают с крыш вниз и всё. Никаких сугробов или льда. Это же какая невероятная часть жизни потеряна.

Никакой страх перед Карашем не заставит меня остаться на корабле, кто знает, когда я ещё