Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

— Ну, раз чай… — она села рядом, отвернувшись от меня и глядя в стену.

Я вдохнул, выдохнул и напомнил себе мысленно свое обещание — не форсировать события до «Ломоносова». Не знаю, можно ли было считать наши такие разговоры «форсированием», но нечто большее точно станет проблемой, в этом я не сомневался.

Тем более — Карина. Нельзя начинать что-то новое, не поставив все точки над i. Для себя-то я все решил еще перед тем, как отправился на Фоану: пожелание сдохнуть от журналистки за то, что я якобы отжал ее командировку — это было уже чересчур, однозначно.

— Итак — колбаса, теплый хлеб, индийский чай, доступ к арсеналам и складам, — стал загибать пальцы я. — Ганзейцы вдруг стали чертовски щедрыми хозяевами, да? Хотя до рейда в четвертый модуль мы от них только помещение, энергию и воду получили, даже подъедали свои фоанские запасы, я правильно понимаю?

— Та-а-ак? — похоже, мой ход с переменой темы Ларсен оценила.

Это ее полуутвердительное «та-ак» прозвучало даже с некоторым облегчением.

— Скажи мне, товарищ центурион: чего от нас ждет Штоф? Точнее — чего от нас хочет его командование? Зачем ауксилии «Ганза» своевольный Руссише Айнхайт из двадцати человек и одного медэвака?

— О! Щас-щас-щас, — Маша взяла один бутерброд себе, другой — протянула мне, откусила большой кусок и запила чаем.

Даже это у нее получилось очень красиво и естественно!

— В общем-то, ничего такого удивительного, — сказала Ларсен и отпила еще чаю. — Они хотят, чтобы мы убили Ктулху, вот и все. Ты ешь давай, бутерброды на самом деле клевые!

По всему выходило: немцы планировали большой рейд «вниз», и им нужно было оставить на кого-то охрану периметра. Конечно, все до единого они туда не полезут, кто-то останется. Совершенно точно на базе будут дежурить операторы турелей, штабные офицеры и прочие «офисные работники». Наверняка и пару контуберний тоже придержат на всякий случай. Но, кроме всех этих ценных специалистов, ганзейцам были нужны штыки в поле. Что-то вроде группы быстрого реагирования, которая могла бы кататься по острову и решать проблемы, которые совершенно точно возникнут.

Они тут постоянно возникали и без всяких вандруна.

Немцы видели, как мы разделались с «омарами», оценили высокую эффективность при зачистке четвертого модуля, а еще — дико завидовали нашему медэваку. Как я понял, у них на всю базу имелось всего не то четыре, не то пять медкапсул! На ауксиллариях всегда экономили, им, можно сказать, повезло, что целая большая база оказалась в распоряжении одной центурии. А в нашем распоряжении были целых шесть первоклассных, лучших в Иностранных Легионах медкапсул! Плюс — огневая мощь. Кто пошлет бронетехнику на океаническую планету? Зачем тут танки? Вон — амфибии, самое оно. Не то — катер на воздушной подушке, не то — мини-подлодка, сразу и не разберешь. Вооружение, правда, кислое — какие-то торпеды чуть ли не на пневматике — но, наверное, под водой больше и не надо ничего, я в этом слабо разбирался.

А у нас — ПТУРы, скорострельная тридцатимиллиметровка, БПЛа, крупнокалиберные пулеметы и прочая радость на колесах, которая может кататься по всему не такому и большому острову. Очень удобно! Особенно, если учитывать, что наши тридцать миллиметров и здешние турели заточены под один боеприпас, пулеметы — тоже, а управляемые ракеты, которые тут пользовали для борьбы с крупными гадами, вполне себе совместимы с нашими пусковыми установками.

Короче — с собой в подводный город они нас не позвали, а вот усилить оборону базы очень попросили. Планетарный шторм закончился, и для всех, кто прожил на Раномасине больше года, это означало следующую казнь египетскую: миграции крупной океанической фауны. По прогнозам ксенобиологов к нам должны были заявиться те самые ктулху: так их прозвали местные гарнизонные сидельцы, явно интеллигентные и начитанные.

Лавкрафтианское название не сулило ничего хорошего. Всем известно: Ктулху — фхтагн, но никому не известно, что здешние раномасинские ктулху, в отличие от рльеховского, не ждали где-то во тьме, источая первобытный ужас, а жили насыщенной жизнью, в том числе — половой. Размножались, короче. И свои яйца-икру-личинок (нужное подчеркнуть), они откладывали именно на суше! Которой, понятное дело, на Раномасине, имелось ограниченное количество. А что касается островов более-менее крупных, которых не перехлестывают постоянно местные гигантские волны — такие и вовсе по пальцам одной руки можно пересчитать. И да, остров Рихтер — один из них. И сюда периодически наведывались эти твари. Точнее — самая мощная из них, та, которая сумела опередить или сожрать остальных конкурентов за тепленькое местечко.

Вот это и было разгадкой той самой реплики Ларсен про убийство Ктулху. Некий монстр, внешний облик которого заставил гарнизон базы «Рихтер» вспомнить Говарда нашего Филлипса. Его появления ожидали со дня на день. То есть — это были разные монстры, потому что их приканчивали. Сезоном или двумя ранее тварь убивали баллистической ракетой, которую запускали с другого конца света — на базе «Левенгук», в пяти тысячах километров отсюда имелось вооружение такого уровня. Однако, привычки, сложившиеся веками и тысячелетиями, убийством двух монстров не изничтожаются.

Да и база «Левенгук» теперь мигала красным — может быть, ее уже сожрал какой-нибудь местный Ньярлахотеп или Йог-Сотот, кто знает? Или там бегают одни вандруна и похабно трясут своими яйцекладами, всякое может быть.

И да, год на Раномасине не был равен году на земле. В системе Траппист-1 с ее малыми орбитами и года были маленькими. Как насчет года длиной в шесть дней? Поэтому, думая о веках и тысячелетиях, я имел в виду земное летоисчисление. Тут-то век получился бы очень скромным — шестьсот наших дней или типа того. Сезоны, отмеряемые планетарными штормами, были более стабильными ориентирами и длились примерно по двести земных суток.

Так или иначе — мы взяли на себя обязанности по патрулированию острова. Белояров составил расписание — два экипажа по восемь человек дежурили по очереди, смены — по десять часов. Дежурные караулили ктулху, объезжали остров на медэваке, отстреливая редких ползучих гадов, которых выбрасывало волнами, или они выползали сами — подсушить свою чешую, или что у них там имелось вместо кожи.

Остальные в это время могли поспать, поесть, потренироваться, зависнуть в вирт-капсуле или провести время как угодно