Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин
Иван, видно ради разнообразия, спорить не стал, и вернулся обратно в свою каюту, так что Макс спокойно просмотрел записи с камер. Сохранил на всякий случай кусок видео за последний час на личный носитель, а с корабельного удалил недрогнувшей рукой. Ничего они не видели, и всё тут. Просто галлюцинация. Камеры сбойнули.
Никаких страшных неприятностей в связи с недавней коллективной галлюцинацией так и не произошло. Макс всё ждал, что случится какая-нибудь пакость, начиная от аннулирования заказа и штрафа за нахождение в запрещённой зоне, и заканчивая нашествием инопланетян, но всё было спокойно.
В срок, как и запланировано, прилетели учёные на огромном транспортнике с короткими крылышками и благополучно приземлились возле Северного Полюса без единого происшествия. Два дня выгружались, а потом транспортник так же спокойно взлетел, сопровождаемый на последнем этапе «Креветкой». Их даже поблагодарили, и не только на словах. Благодарность подкрепили небольшой премией, что было особенно приятно.
И после, пока «Креветка» возвращалась на станцию, не случилось ни одного серьёзного происшествия. Даже огромная по сравнения с «Креветкой» авоська, набитая под завязку добычей, не порвалась и не рассыпалась — а ведь Макс, напуганный предыдущими неприятностями, всерьёз опасался и такого маловероятного исхода. Нейроумок продолжал надоедать своим идиотским тимбилдингом, будто испытывая терпение Макса, но тот твёрдо решил — этот рейс он доведёт до конца идеально. Добыча, особенно с учётом пойманного метеорита пополам с чьим-то зондом, с лихвой окупила все потери. В кои-то веки можно было выдохнуть спокойно и отдохнуть, чем Макс и занялся сразу же, как только они причалили.
Душа требовала вкусной еды, спокойной обстановки, и отсутствия в непосредственной близости нейроумков, и Макс направился в «Зеленуху». Иван с ним проситься не стал. Клятвенно заверил, что ничего на корабле ремонтировать не будет, и вообще будет заниматься своими делами, так что Макс относительно спокойно оставил его в одиночестве. Впрочем, в тот момент он готов был наплевать на всё, лишь бы оказаться подальше от инициативного напарника. Он вообще едва сдержал слёзы радости, когда на обзорных экранах появилось огромное колесо станции, которая обманчиво-медленно вращалась в пустоте. Сверкая бликами солнца на ярких поверхностях и чёрными пятнами солнечных панелей. Ведь там можно будет уйти с «Креветки»! Никогда ещё ему не было на ней так тесно.
В «Зеленухе» было пустовато — время было позднее. Корней, хозяин и бармен в одном лице, отсутствовал. На его месте за стойкой скучала сменщица Лидочка. Дочка Корнея, между прочим, так что основной контингент посетителей общался с девицей как с братаном, а новички и вовсе с почтением. Любые иные поползновения в сторону дочери Корней пресекал жёстко. Самое малое, что грозило нарушителю — это отлучение от единственного на станции приличного кабака. Угроза слишком серьёзная, чтобы её игнорировать, и это несмотря на совершенно неземную красоту Лидочки. Макс вообще удивлялся, почему она до сих пор не какая-нибудь известная актриса, или, скажем, королева красоты. Вероятно, если бы её это интересовало, Лидочка давно блистала бы на ковровых дорожках, но сцена её не привлекала. Взгляд Лидочки был направлен исключительно в микроскоп. Эта прекрасная фея и скромная помощница хозяина «Зеленухи», вне бара была серьёзным учёным — микробиологом, совсем недавно защитила кандидатскую, и явно не собиралась на ней останавливаться.
— Ого, привет, Макс, давно тебя не видела! — Обрадовалась девица. — Папа говорил, ты в последний визит устроил форменную вакханалию с дракой и полицией — вот уж не ожидала от тебя!
— Я и сам не ожидал, — признался Макс. — Лида, раз ты здесь, значит, сегодня — фирменная пюрешка с котлетками. Хочу! И капустки маринованной, ладно? А на запивку компоту бы.
— Есть свежее молоко, хочешь? Не порошковое, так что дороговато, но зато — настоящее. И вкусное! Выглядишь усталым. Рейс трудный?
Максу тут же захотелось молока, аж слюнки потекли — давно не доводилось пить свежего, не разведённого из порошка. Дорого, конечно, но он решил разориться на целый литр.
— Давай! Рейс — ничего, как обычно. А вот напарник… — Ермаков только рукой махнул, не желая грузить девчонку своими проблемами. Тем более, пюрешка с котлетками уже согрелась в микроволновке, а холодное молоко манило из своего прозрачного кувшинчика. Мечта!
Лидочка — девушка тактичная и понимающая — она с раннего детства общается с пустотниками, и потому знает, когда стоит расспрашивать, а когда лучше дать им спокойно посидеть в тишине. Но то — Лидочка, а вот самих пустотников не очень-то заботит душевное состояние коллег по ремеслу. Не один Макс так поздно вернулся на станцию. Не успел он в полной мере насладиться восхитительными сочными котлетками с пюре — Лидочка ухитрялась делать его как на Земле, даже с комочками. И это порошковое! — Как завалилась команда одного из мусорных «Крабов», потом ещё кто-то. И они, конечно же, не успели ещё забыть Максовы злоключения.
— Ба! Макс вернулся! Давай, колись! Как тебе работается с нейроумком? У нас, между прочим, чуть ли не тотализатор — сколько ты выдержишь.
— Если честно, я думал, я его убью. — посмотрел тусклым взглядом на собеседника Ермаков. — Больше того — я до сих пор поверить не могу, что не убил!
— Да-да-да! Рассказывай! Новая сплетня — вот чего мне не хватало в рейсе!
Макс рассказал. Сначала не хотел, но как начал жаловаться, и остановиться уже не мог — понесло, что называется. И ведь самому было неприятно. Это, в конце концов, внутреннее дело команды, нельзя такое на суд общественности выносить. Но вот, не удержался. А ведь позорище же на всю станцию. Сейчас обстебут, и будут обсуждать вечно, пока кто-нибудь не облажается ещё сильнее.
— Да… — после долгого молчания протянул Миша Марков по кличке Бочонок — это за его способность поглощать пиво в товарных количествах. Ну и по внешнему