Александр Дихнов - Один мертвый керторианец

Произнеся столь грозное пророчество, я допил очередную чашку кофе, счет которым уже потерял, закурил и глянул на их лица. Уилкинс продолжал подремывать, дядя тоже не особенно впечатлился, а вот Лан, не подозревавший о моем плагиате по отношению к Принцу, смотрел на меня определенно с уважением. Куда любезнее, чем прежде, он поинтересовался:

– Но почему же, герцог, вы стали подозревать меня? Из вашего рассказа я так этого и не понял.

– Потому что больше было некого, – прямо ответил я и, когда он нахмурился, пояснил: – Как учил меня барон, в раскрытии убийства наиболее важны три момента: мотив, возможность и способ. Ну, тот или иной мотив можно отыскать у любого из нас, да и в способе – кто из нас не в состоянии перерезать горло другому? – нет ничего определенного. Остается возможность – это мог сделать только тот, кто находился двадцать второго мая на Новой Калифорнии. А кто мог там быть? Я и Бренн, разумеется, а также те, кто может пользоваться порталами: Принц, барон Детан и вы, герцог. Или вы создали портал не только для моего дяди?

Это была всего лишь проверка сделанного мной чуть ранее предположения. В прежние времена, при отбытии с Кертории, портала у дяди не было, это я знал точно, и научиться открывать их своими силами, как Принц, он тоже не мог. Следовательно… Ну, ошибиться было бы паскудно, но на этот раз я оказался прав. Дядя и Лан обменялись мимолетным взглядом, после чего последний чуть усмехнулся:

– Нет. Только для него.

– Тогда тем более. Я и дядя Вольфара не убивали – в этом, простите, я сразу не сомневался. Его Высочество, если судить по его поведению, тоже. – Я почувствовал, что это слабый аргумент, и добавил более весомый: – Да и вообще не могу представить, что могло бы его заставить нарушить однажды данную клятву.

На это Лан согласно кивнул, и я закончил свою мысль:

– Насчет Бренна были самые серьезные подозрения. Вот Уилкинс, – я указал на своего напарника, чуть приоткрывшего глаза, – тот до самого последнего момента считал барона виновным. Но вы знаете, чем это кончилось. Так что, герцог, если вдуматься, то, уж извините, остались только вы.

Дядя насмешливо фыркнул, и Лан глянул на него не без удивления:

– А что тут смешного? – Он свел кустистые брови к переносице. – Я не вижу в рассуждениях герцога таких уж больших изъянов.

– Их и нет. Меня позабавило в данном контексте “если вдуматься”… – Дядя еще раз фыркнул, но одернул себя и повернулся к герцогу: – Из ваших слов можно сделать вывод, что вы тоже не знаете, кто убил Вольфара. Это так?

– А должен был знать? – иронично спросил Лан.

– Ну, как сказать… – Дядя с наигранным смущением пожал плечами, а затем неожиданно обернулся к сидящему позади него Уилкинсу: – А вы, майор, что думаете?

По моим представлениям, Уилкинс должен был удивиться, что к нему обратились, или вообще как-то растеряться, но он ответил четко, как на параде:

– У меня есть одна догадка. Но я бы не хотел с ней спешить, если можно.

Дядя вздернул головой, будто говоря: “Ишь ты!..” – а затем развернулся к нам и молча улыбнулся. Старый черт обожал подобные эффекты – я, соответственно, ненавидел, поэтому скривился:

– Ну, что там? Не тяните!

– Ты просто продолжи свою мысль, Ранье. – В победоносной улыбке проскользнул оттенок подбадривания. – Ты правильно наметил круг. Принц, Бренн, ты и я Вольфара не убивали. Герцог, как мы видим, тоже. Что дальше?

– Кто-то четырнадцатый?.. – неуверенно предположил я, ио он отрезал как бритвой:

– Нет никакого четырнадцатого!

– Послушайте, дядя, – вскипел я. – Что вы меня за нос водите! Получается, если никто не мог убить Вольфара, то…

– Никто его и не убивал! – сказал с дивана Уилкинс, а дядя развел руками:

– Совершенно верно.

Как вы понимаете, последовала небольшая немая сцена… Когда же я обрел дар речи, то, естественно, возмутился:

– Но я же видел труп! Своими глазами! И это был мертвый герцог Вольфар Per, могу поклясться чем хотите!

Дядя наконец перестал улыбаться и быстро-быстро закивал:

– Да, к этому мы тоже еще вернемся. Но раз уж настало время для объяснений, то я начну излагать оные по порядку.

К этому моменту первый шок отошел. Более того, я уже ему поверил, но жаждал объяснений, как… Как мало чего в жизни. Индикатором же общего настроения вполне мог служить Уилкинс, вскочивший с насиженного места и подошедший к столу, дабы, видимо, не упустить чего-либо ненароком. Наконец, убедившись, что все приготовились наилучшим образом, дядя приступил к своим откровениям:

– Итак, начнем с классической теории, о которой говорил недавно Ранье: мотив, возможность и способ. Ну, с возможностью мы вроде разобрались. Анализ Ранье неплох, и добавить к нему можно только, что остальные наши сотоварищи и впрямь находились в интересующий день вдали от Новой Калифорнии – я проверил. Собственно, это было первое, что я проверил. К тому же, не касаясь высоких материй, всяких там клятв и прочего, могу сообщить, что у Бренна, Принца и у вас, герцог, на время преступления было стопроцентное алиби.

– Да, я как раз собирался об этом сказать, – подтвердил Лан.

– Верно. И в принципе даже одних этих не самых значительных обстоятельств достаточно для правильного вывода. Как утверждал мой предшественник, литературный герой: отбросьте все невозможное, а то, что останется, и будет тем, что произошло. Примерно так, да? А в сухом остатке было две версии: Вольфара случайно убил кто-то посторонний или никто его не убивал. Или, вернее, он убил себя сам, потому что в наличии трупа, который можно будет пощупать руками, я не сомневался ни секунды. При атом первая версия так слаба, что даже не хочется тратить время на ее критику. Значит, вторая…

Теперь обратимся к двум другим пунктам, от которых Ранье практически отмахнулся. Ведь придумать же можно любой мотив, так ты считаешь. Ну, придумать-то можно, обнаружить нельзя. Кто захочет убивать Вольфара, обрекая себя на неизбежные коллективные преследования со стороны остальных? Думаю, на такое мог бы отважиться только Венелоа – уж больно он Рега ненавидел, да и клятву не приносил… Или, мой мальчик, ты захочешь возразить, что можно было питать иллюзии, будто убийство останется нераскрытым? Ну, едва ли кто-нибудь из нас настолько глуп.

Такое дядино заявление, конечно, откровенно попахивало фанаберией, поэтому я, больше для порядка, возразил другое:

– Ну если рассматривать вариант с сообщником, то…

– Чушь! Какой сообщник?! Послушайте, господа, мы то с вами знали Рега, а вот майор пока не имел этого сомнительного удовольствия, так давайте спросим у него. Могли человек, затевающий смертельно опасную игру, при таком раскладе безоглядно довериться кому-то? Раскрыть ему все планы, выдать все наводки и тому подобное?..