На границе империй. Том 10. Часть 16 - INDIGO

Отложенное сообщение от торгового атташе было написано тем же корпоративным псевдонимом другим. Атташе, очевидно, пользовался одним и тем же поставщиком анонимных адресов и был убеждён, что это делает его переписку защищённой. Это говорило о его уровне осторожности, точнее, о её отсутствии с профессиональной точки зрения, поскольку любой мало-мальски грамотный аналитик мог связать эти адреса по дюжине косвенных признаков. Но сейчас Грегора интересовало содержание, а не форма.

Он прочитал полученный текст.

Атташе сообщал следующее: на одной из малых биржевых площадок нейтрального сектора зафиксировано движение пакетов акций военно-логистической корпорации «Ренар Транзит». Движение крайне аккуратное. Оно прошло через несколько промежуточных структур, каждая из которых была зарегистрирована достаточно давно, чтобы не вызывать немедленного подозрения у стандартного финансового мониторинга. Все финансовые структуры с историей, с оборотами, с легальными акционерами. Те, кто это делал, понимали, что делают. И делали это не наспех — это чувствовалось в самой текстуре операции, в её неторопливой тщательности.

Но самое интересное шло дальше.

Покупатель одного из пакетов был зарегистрирован на Ошире, которого атташе, по его словам, «пробил» через неофициальные каналы. Адрес вёл к банковскому счёту физического лица. Частному счёту. Без корпоративной аффилиации.

И имя того, кому принадлежал этот банковский счёт, было Алекс Мерф.

Грегор закрыл сообщение и долго смотрел неподвижно, глядя в матовую серую поверхность экрана, на котором больше ничего не отображалось.

Это было невозможно по целому ряду причин, каждая из которых была достаточно весомой сама по себе, а вместе они образовывали стену. Офицер флота, тем более офицер с таким статусом, каким Мерф обзавёлся за последнее время, не мог легально торговать акциями военных корпораций. Имперский кодекс прямо запрещал такую торговлю всем флотским — именно для того, чтобы исключить конфликт интересов, когда разумный, принимающий решения о конфликтах или операциях, одновременно имеет финансовую заинтересованность в их результате. Этому правилу было лет больше, чем самому Грегору, и нарушений по нему почти никогда не бывало — не потому, что все были честными, а потому, что наказание было достаточно серьёзным, чтобы отбить любое желание так поступить.

Значит, регистрация счёта была липовой. Это несложно сделать, если знать нужных разумных и иметь достаточно времени. Несколько недель, нужный нотариальный узел в нейтральном секторе. Либо, что ещё вероятнее и значительно хуже, кто-то специально оформил покупку на его имя.

Чья же это работа?

Версия первая: аварская сторона скупала собственные военные корпорации на его имя — чтобы потом предъявить это как доказательство того, что Аратан готовится к войне через посредников. Очень удобная версия. Авар, несомненно, это предъявит как доказательство подготовки к нападению, нарушения договорных обязательств, двойной игры. Это вопрос можно вынести на совет, можно направить запрос по официальным каналам, можно потребовать расследования.

Но можно сделать и иначе. Кто-то создавал этот след — терпеливо, аккуратно, с прицелом на конкретный момент. Который позволяет в нужный момент сказать: вот, смотрите, Мерф торговал акциями. Мерф был связан с аварскими структурами. Мерф не тот, за кого себя выдаёт.

Имперская безопасность ругала Мерфа в коридоре громко. Акции покупаются на его имя. Аварский посол упоминает его по имени на переговорах.

Рисунок складывался. Он был ещё неполным, с недостающими пустыми местами, но рисунок уже читался.

Он поднялся и подошёл к шкафу.

Церемониальное облачение ждало его — аккуратно развешенное, выглаженное, с медальоном на специальной подставке из тёмного дерева. Серебристо-серый цвет дипломатического ранга, тонкие акантовые нити вдоль рукавов, указывающие на принадлежность к дипломатическому ведомству. Коуэлл позаботился об этом ещё с вечера.

Пока он неторопливо облачался, без секретарей, на этот раз, застёгивая каждую петлю в установленном порядке. В голове он формулировал в голове то, что скажет на имперском совете. Это была привычная для него процедура, каждая пауза выверена, каждый возможный вопрос продуман заранее. Он примерно уже знал, как будет развиваться совет. Видел подобное не раз и неплохо понимал, какие реплики последуют первыми, от кого и в какой тональности.

Ноту придётся зачитать вслух. Это протокол. После — дать комментарий по содержанию, изложить контекст переговоров, объяснить, почему соглашение было в шаге от ратификации и почему этот шаг так и не был сделан. Потом начнётся…

Военные ведомства немедленно потребует ответных мер. Министр финансов просчитает издержки. Он скажет это именно так — безлично и деловито, не называя войну войной, а называя её «сценарием эскалации с соответствующими бюджетными последствиями». Глава имперской безопасности будет молчать и смотреть в стол. После вчерашней аудиенции у него не оставалось иных вариантов, кроме молчания и максимальной незаметности.

Все будут смотреть на него, ожидая от него дипломатического решения.

А дипломатического решения у него пока не было.

Была только одна неудобная мысль, которую он пока не озвучивал никому — ни Коуэллу, ни Эссену, ни даже самому себе в полный голос. Мысль, которая неприятно складывалась из всего, что он знал.

Мерф — всё сейчас крутиться вокруг него.

Хотя он не был угрозой. Не поводом для войны. Он не был даже не пешкой в чужой игр. Аварцы реагировали на его появление не как на военную провокацию, не как на нарушение договорённостей. Они реагировали, весьма странно, как в пророчество, в которое, они поверили. С той особой серьёзностью, которая бывает только у тех, кто принял для себя решение: это пророчество настоящее. Это была другая логика совершено непонятная Грегору, и он сейчас думал о том, что за дурь твориться в головах Аварцев. И эта дурь не поддавалась стандартной дипломатии, потому что дипломатия работала с интересами империи и логикой, а не с верой. И хотя бы потому что до этого аварцы плевать хотели все эти пророчества, но что-то там изменилось.

А если они поверили — значит, имели основания поверить. И эти основания были достаточно весомые. Настолько серьёзные, чтобы аварский император поставил своё личное имя под нотой, а не ограничился стандартными дипломатическими каналами. Получался единственный правильный вывод из всего этого, что это пророчество всего лишь предлог, но что тогда послужило основанием для ноты?

Он надел медальон последним. Взял из стола личный искин. И сунул его в нагрудный карман.

После чего вышел в коридор.

Коуэлл уже ждал у двери, как обычно, немного в стороне, с видом предмета интерьера, который просто случайно оказался одушевлённым. Невысокий, сухощавый, с тем выражением спокойной готовности, которое у него не менялось ни в кризис, ни в штиль. Рядом с ним стоял Эссен, выглядевший так, словно провёл ночь если не без сна, то уж точно без покоя: под