Кассандра Дженкинс - Оковы Древнего Н-Зота
Тогда она боялась только этого — что он станет вторым Смертокрылом. Как глупо.
С той ночи она больше не видела Тариона. Невероятно, ведь сейчас ей кажется, что он постоянно был рядом с ней, всегда занимал ее мысли.
«На его месте должна быть ты», и вероятно, в этом и кроется объяснение связующей их между собой нити. Скоро она выяснит всю подноготную своего прошлого.
Алекстраза провела руками над свежим холмом, и земля зашевелилась, очертания насыпи менялись, на их глазах дни сменялись неделями.
Сорок дней.
Свежевскопанная земля теперь покрылась сухой белесой корочкой.
— Готово, — сказала Алекстраза. — Что дальше?
— Сейчас я откопаю и промою их в ручье, — отозвался Кейган-Лу. — В воде они должны пробыть еще четырнадцать дней.
***Тралл преодолел последний крутой подъем и остановился, переводя дыхание. Вблизи шатер из драконьих крыльев поражал воображение. Хроматическая гвардия стояла, замерев, как и каменные великаны Подземья, а поднятые вверх правые крылья переплетались. Ни один из драконов не обратил на него внимания. А Тралл стоял и глядел, не в силах отвести взгляд. По правде, ему не доводилось еще видеть стольких драконов одновременно и так близко.
— Что тебе надо, орк?
Тралл вздрогнул от неожиданности, а затем увидел его самого.
Аспект Земли вышел из-за хроматического навеса и стоял теперь под дождем, как и сам Тралл, изучая его немигающими черными глазами. Ветер безжалостно хлестал его, но ему, казалось, не было до этого никакого дела.
А ведь Тарион прямо таки копия отца, думал Тралл. Только на отце живого места не осталось. Тралл легко мог представить Смертокрыла среди чудовищ Грим-Батола, на пепелище уничтоженного мира, да где угодно! Только не рядом с Джайной.
Готов ли он принять черного дракона, какой он есть, только ради нее? Ради их дружбы? Малфурион ведь так и не смог.
— Мое имя Тралл… Джайна мой друг. Она здесь?
В черных глазах ни намека на дружелюбие. На лице решимость, и желание защитить ее от всех и каждого.
— Вождь Орды? — спросил Смертокрыл, будто что-то припоминая.
— Бывший, — кивнул Тралл. — Сейчас я шаман и служу стихиям. Меня не было в Редуте… все это время.
Смертокрыл огляделся, словно ожидая увидеть кого-то еще.
— Малфуриона здесь нет, — понял Тралл.
— Вижу. Проходи.
Тралл двинулся вперед под навес из крыльев, и только там, в тепле и безветрии, понял, насколько продрог за это время. А затем в центре импровизированного шатра, под радужными крыльями, искрящими от света горящего очага, он увидел ее.
Словно принцесса из сказок, подумал Тралл. Словно мертвая принцесса. Он не сразу уловил мерное и неглубокое дыхание, его поразила бледность и прозрачность кожи. Иногда смеженные веки вздрагивали. На ней была все та же вязаная туника с широким воротом, которую ей так и не хватило терпения довязать в Пандарии. Вязание и Джайна, оказались, несовместимы.
Штанина на правой ноге была изорвана до колена, и Тралл, наконец, заметил две симметричных ранки от укуса. Больше никаких шрамов. Один укус и смерть уже рядом.
— Аспект Земли считает, что его кровь может служить противоядием.
Тралл обернулся. Возле очага сидел Хейдив-Ли.
— Это действительно так, Хейдив, — отозвался Смертокрыл. — Сколько времени прошло?
— Почти два часа.
Возле очага, неподалеку от пандарена, в металлической клетке на полу шевелилась черная змея. Ее чешуя поблескивала в подрагивающем свете костра. Тралл с опаской приблизился к ней и вгляделся.
— Адамантит? — спросил он.
Смертокрыл кивнул и показал Траллу собственную руку, обнаженную по локоть. На коже две ранки от укуса, потемневшие от спекшейся крови.
— Хейдив, ты должен решиться, — сказал Смертокрыл. — Я не умер, потому что их яд на меня не действует. И не должен! Адамантит это часть меня. С древнейших времен, Хейдив. Моя кровь поможет ей, ну же!
Пандарен выглядел несчастным. Он потер черными лапами глаза и спросил:
— Что вы скажете, Тралл?
Они ждали два часа, пока яд подействует на Смертокрыла, а теперь оба смотрели на Тралла.
— А что если вы ошибаетесь? — пробормотал он. — И все дело в силе Аспекта? К тому же, что если ваша кровь для нее сама по себе яд? Ведь вы не проверяли ее действие на… ком-то еще? — едва договорил Тралл.
Они оба промолчали. Кроме них и драконов, разумеется, здесь больше никого не было, а пандарен не мог рисковать своей жизнью.
Тралл закатал рукав по локоть.
— Действуй, Хейдив, — сказал он.
***— Не передумали? — спросил Кейган-Лу.
Черное месиво тихо булькало в найденном на берегу ручья черепашьем панцире.
— Нет, — ответила Алекстраза.
Пандарен разворошил угли вокруг панциря. Поддел двумя обструганными палочками каждый из плодов и опустил их на широкие листья папоротника. От вываренных плодов валил густой пар. Кейган-Лу с предельной аккуратностьюпровел палочками по мякоти, вызволяя наружу круглую, твердую косточку.
— Нужно убедиться, что мякоть вокруг косточки не заплесневела, — объяснил он.
Один из плодов действительно оказался подпорчен.
— Нам хватит двух? — спросила Алекстраза.
— Хватило бы и одного.
Кейган-Лу разорвал склизкую черную мякоть на мелкие части, очевидно, чтобы они быстрее остыли. Когда они подернулись едва заметной пленкой, пандарен кивнул.
— Это будет похоже на сон, — заговорил он. — Помните о том, что я буду рядом с вами, хотя бы можете и не увидеть меня там, куда приведет нас Азаро-Та. Общение длится ровно столько, сколько согласна на это Мать Всего Живого. Мы не можем требовать большего, даже если нам кажется, что мы не получили ответы на тревожащие нас вопросы. Ясно?
— Да.
— Тогда ешьте, — он протянул Алекстразе две коротких палочки и указал на черные ошметки.
Ей не сразу удалось подхватить мягкий, расползающийся кусочек, а когда все же удалось, то он встал поперек горла. Алекстразе еще не доводилось пробовать ничего отвратительнее этого, горечь обжигала так, что на глазах навернулись слезы.
Когда это начнется, хотела спросить она, но поняла, что лишилась не только голоса, но и самого тела. Ее будто разорвало на части, она стала легче пепла, и порыв ветра разметал ее саму, по всему Азероту. Она и раньше чувствовала весь мир, каждое живое существо в нем, она хранила их Жизни, но теперь…
Она стала изумрудной искрой, пущенной из катапульты и рухнувшей среди полей. Живые бегут от жидкой смерти, а она наступает. Только два скелета, презревшие смерть и что живы вопреки всем законам мироздания, мужчина и мальчик не бегут от зеленого пиршества. Они смотрят с высоких каменных стен, с который сыпется песок от каждого удара катапульты. Земля дрожит.