Стивен Эриксон - Пыль Снов

Она обернулась и увидела, что Адъюнкт медленно стягивает перчатки. Лицо Таворы было бледным, глаза окружила сеть морщин. Она похудела, став еще менее женственной. За горем поджидает пустота, место, в котором одиночество высмеивает себя и довольствуется этим подобием общения, в котором воспоминания становятся холодным могильным камнем. Адъюнкт — женщина решила, что никто не займет место Т’амбер. Последняя связь Таворы с миром теплого человеческого общения обрезана. Ничего не осталось. Ничего кроме армии, да и та движется как бы сама по себе — а Таворе, кажется, все равно.

— Не похоже, что Король решил заставить нас ждать, — пробормотала Лостара, снова потянувшись за ножом.

— Не трогайте, — бросила Адъюнкт.

— Да, да. Извините, Адъюнкт. — Она отдернула руку и продолжила осмотр стены, совершенно не интересуясь реликвиями местных племен. — Летерийцы сожрали множество народов.

— Воля империй, лейтенант.

— Полагаю, Колансе делало то же самое. Это ведь империя?

— Не знаю, — сказала Адъюнкт. И добавила: — Не имеет значения.

— Почему?

Адъюнкт сказала, очевидно, не желая продолжать тему: — Моя предшественница, Лорн, была убита на улицах Даруджистана. Она успела выполнить задание, насколько можно судить. Ее смерть кажется всего лишь невезением. Было нападение грабителей или что-то подобное. Тело бросили в могилу для бедняков.

— Извините, Адъюнкт, но к чему этот рассказ?

— Человек получает вовсе не то, на что надеялся, не так ли, капитан? В самом конце становится не важно, чего ты достиг. Судьба не учитывает прошлых заслуг, смелых дел, мгновений глубокого единения с самим собой.

— Думаю, это так, Адъюнкт.

— Но нет и мрачного списка неудач, мгновений слабости и подлости. Воск гладок, прошлое растаяло — как будто его и не было вовсе. — Глаза загнанного зверя скользнули по Лостаре, но взгляд тут же ушел в сторону. — Она умерла на какой-то улице. Еще одна жертва невезения. Смерть без магического ореола…

Взор Лостары невольно коснулся меча у пояса Таворы. — Как почти любая смерть, Адъюнкт.

— Воск тает. — Тавора кивнула. — Думаю, в этом можно найти некое утешение. Малую меру… прощения.

«Вам больше не на что надеяться, Тавора? Боги подлые». — Лорн не пришлось оценивать результаты своих действий, Адъюнкт. Вы об этом? Наверное, это милосердие.

— Иногда я думаю, что судьба и милосердие — одно и то же.

Эта мысль заставила Лостару вздрогнуть.

— Армия, — продолжала Адъюнкт, — сама отсортирует слабых на марше. Я даю им касание хаоса, близости анархии. Как дала кулакам Кенебу и Блистигу. Есть причины.

— Да Адъюнкт.

— В присутствии короля, капитан, я надеюсь, вы не станете привлекать ненужного внимания к ножу на вашем поясе.

— Как прикажете, Адъюнкт.

Почти тут же двери распахнулись и король Теол вышел к ним, сопровождаемый канцлером. — Мои глубочайшие извинения, Адъюнкт. Во всем виноват мой Цеда. Не то чтобы вам это было нужно знать, но… — тут король улыбнулся и воссел на высокий стул, — теперь вы знаете. Не нужно вам говорить, какое это облегчение.

— Вы вызвали нас, Ваше Величество.

— Я? О да, вызвал. Расслабьтесь, ничего критического — то есть ничего, что может напрямую вас затронуть. К тому же не в Летерасе. И не сейчас, я имею в виду… Цеда, выйдите вперед! Адъюнкт Тавора, у нас есть подарок. Выражение глубочайшей нашей благодарности.

Подошла королева Джанат и встала около мужа, положив руку на спинку стула.

Багг держал небольшой, тщательно отполированный деревянный ящик, который и вручил Таворе.

В комнате было тихо, когда Адъюнкт открыла ящик и наклонила его, чтобы все видели покрытый волнистым рисунком кинжал. Рукоять была простой и функциональной; насколько видела Лостара, и лезвие тоже было непримечательным. Адъюнкт почти сразу же задвинула крышку и поглядела на короля. — Спасибо, государь. Я буду высоко ценить…

— Постойте, — сказал Теол, вставая. — Поглядим на вещичку еще раз. — Он снова открыл ящик. — Цеда, вы не могли найти ничего более интересного? Полагаю, Канцлер умер бы со стыда, случись ему увидеть…

— Он почти умер, государь. Увы, Цеда ограничен некими…

— Извините, — сказала Адъюнкт, — я полагаю, оружие зачаровано? Боюсь, его особенные свойства будут потеряны в моем присутствии.

Старик улыбнулся: — Я сделал что смог, Тавора из Дома Паран. Представ перед самой суровой необходимостью, поглядите на это оружие.

Адъюнкт чуть не отшатнулась; Лостара видела, как лицо ее теряет последние живые краски. — Самой… суровой… необходимостью? Цеда…

— Я говорю, Адъюнкт, — взор Багга был строгим, — что иногда требуется пролить кровь. Иногда нужна кровь. Во имя выживания и только выживания.

Лостара видела, что Тавора не может найти слов. И не понимала, почему. Или Адъюнкт уже знает, о какой необходимости тут сказано? Знает и ужасается дару?

Адъюнкт с поклоном закрыла ящичек и сделала шаг назад.

Теол хмуро посмотрел на Багга. Еще миг — и он вновь уселся на скромный стул. — Желаю благополучия в путешествии, Адъюнкт. И вам, Лостара Ииль. Не пренебрегайте моим братом — у него множество талантов. Побольше чем у меня, будьте уверены… — Он увидел, что Багг кивает, и скривился.

Джанат склонилась и погладила его по плечу.

Гримаса Теола стала еще мрачнее. — Обращайтесь к Брюсу Беддикту во время пересечения королевства Болкандо. Мы хорошо знакомы с ближайшими соседями и его совет может оказаться полезным.

— Обязательно, Ваше Величество, — ответила Адъюнкт.

Вдруг наступило время расставания.

Едва малазане ушли, Теол обернулся к Баггу: — Мамочки мои, ты выглядишь жалко.

— Не люблю расставаний, государь. Они намекают на… конечный итог.

Джанат отошла, усевшись на скамью у стены. — Ты не ожидаешь увидеть их снова?

Багг помедлил, прежде чем ответить. — Не ожидаю.

— А Брюса? — спросил Теол.

Багг моргнул и раскрыл было рот, но король поднял руку: — Нет, этот вопрос не должен был прозвучать. Прости, старый друг.

— Государь, ваш брат обладает неисследованными… глубинами. Стойкостью, неколебимой верностью чести — и, как вы знаете, он несет с собой некое наследие и даже я не могу полной мерой оценить это наследие. Я верю, что потенциал его огромен.

— Какой осторожный танец, — заметила Джанат.

— Верно.

Теол со вздохом откинулся на спинку стула. — Кажется, спутанное окончание у нас получилось? Ни веселия, ни тем более твердой уверенности. Вы знаете, что я люблю скакать от одной великолепной нелепости к другой. Выход на последнюю встречу с малазанами должен был стать лучшей из драматических сцен. Но вместо этого я чувствую вкус пепла во рту. На редкость неприятно.