Стивен Эриксон - Пыль Снов

— Вы все же решили появиться, — проговорил Добряк.

— Спасибо, капитан, — отвечал Рутан, прочесывая бороду пальцами и созерцая хаос малазанского лагеря. — Мы, к счастью, завтра уходим.

— Моя рота готова, — сказал Скор.

— Может, недавно была, — натянуто ухмыльнулась Скенроу. — Наверное, сейчас они разбежались по дюжине шатров шлюх.

Надменное лицо Скора омрачилось. — Сидеть и ждать — таков был мой приказ, и они его исполнят. Лейтенанты позаботятся.

— Если они хорошие лейтенанты — сомневаюсь, — ответила Скенроу. — Они видели, что солдаты утомились, слышали, как они начинают браниться, а потом и драться. Если у них есть хотя бы капля мозгов, позволят солдатам оторваться напоследок.

— Скенроу о том говорит, капитан Скор, — пояснила Фаредан Сорт, — что не стоит слишком рано готовить взводы к маршу. Лучше прислушайтесь к советам более опытных офицеров.

Скор закусил губу, чтобы не ответить слишком грубо. Натянуто кивнул.

Рутан Гудд обернулся в седле, чтобы посмотреть на летерийские легионы. Отлично организованные ублюдки, это ясно. Брюсу Беддикту придется заставить их хромать, чтобы малазане не остались позади. Они ждут терпеливо, как старухи ждут смерти стариков-мужей.

Добряк заговорил: — Скенроу, Скор, вы и остальные офицеры под командой кулака Блистига, вы должны лучше всех понимать наши проблемы. Кулак Кенеб вынужден влезать во всякое дело, хотя ему следует тревожиться только о своих ротах и ничем ином. Он взвалил на плечи снабжение рот Блистига, и все от этого страдают.

— Зато Блистиг теперь молниями не блещет, — заметила Скенроу.

— А вы могли бы все там подтянуть?

Женщина заморгала: — Я стала капитаном, Добряк, лишь потому что умею вести солдат в бой и знаю, что с ними делать в бою. А к снабжению у меня таланта нет. — Она пожала плечами. — Есть пара хороших лейтенантов, они следят, чтобы все были посчитаны и никто не получал по два левых сапога перед походом. Без них я была бы хуже Блистига.

— У меня со снабжением никаких трудностей, — уверенно заявил Скор.

Остальные промолчали.

Добряк потянулся, поморщился: — Когда Блистиг командовал гарнизоном Арена, все говорили о нем как об умном и компетентном офицере.

— Зрелище избиения Седьмой Армии, а потом армии Пормкваля его сломило, — сказала Сорт. — Удивляюсь, что Адъюнкт этого не видит.

— Об одном мы можем договориться, — сказал Добряк. — О том, как помочь Кенебу. Нужно, господа капитаны, чтобы лучший наш кулак не переутомился, не выдохся.

— Ничего не сделать без сержантов, — ответила Сорт. — Нужно привлечь служивых к сотрудничеству.

— Рискованно, — заметил Добряк.

Рутан хмыкнул, привлекая всеобщее недоуменное внимание.

— Прошу объясниться, — проговорил Добряк.

Рутан пожал плечами: — Наверное, нам, офицерам, приятно думать, будто мы одни способны видеть развал Высшего Командования. — Он встретился взглядом с Добряком. — Сержанты видят все лучше нас. Привлечь их — для нас небольшая жертва. Они даже порадуются, поняв, что мы не сборище слепых зануд. Сейчас они, скорее всего, так и думают.

Он высказал что хотел и снова замкнулся.

— Кто говорит редко, говорит метко, — процитировала какую-то пословицу Фаредан Сорт.

Добряк натянул удила. — Значит, решено. Соберите сержантов. Пусть приструнят взводы. Худ знает что думает о нас Брюс, но готов поспорить — что-то нелестное.

Едва Добряк и остальные уехали, Скенроу развернула лошадь, заставив Рутана остановиться. Он прищурился на нее.

Удивительно, как улыбка может преобразить лицо. — Старцы моего народа говаривали, что иногда встречаются люди с ревом морской бури в очах, и такие люди способны переплыть самую глубокую пучину. Я встретила вас, Рутан Гудд, и поняла, о чем они толковали. Но я вижу в ваших глазах не бурю. Я вижу треклятый тайфун.

Он торопливо отвернулся, погладил бороду. — Меня просто пучит, Скенроу.

Женщина грубо хохотнула: — Как скажете. Избегайте овощей, капитан.

Он смотрел ей в спину. «Рыбаки. Тебя, Скенроу, я должен избегать, хотя ты так сладко улыбаешься. Тем хуже. Седогривый, ты вечно твердил, что из нас двоих я удачливее. Неверно. Если дух твой услышал, пусть пошлет мне хоть отзвук смеха».

Он помолчал, но слышен был лишь свист ветра, и ничего веселого не было в этом звуке.

— Пошел, коняга.

Корик выглядел развалиной. Когда он, дрожащий, с дикими глазами, показался на стоянке взвода, Тарр нахмурился: — Солдат, ты мне напоминаешь жалкого любителя д’байанга.

— Трясучий параноик, вот ты кто, — согласился Каракатица. — Садись, Корик. Завтра найдем тебе местечко в фургоне.

— Я просто болел, — слабо зарычал Корик. — Я видел любителей д’байанга в торговых фортах и мне не нравится, что меня с ними равняют. Я давно дал обет, что не буду таким глупым. Я просто болел. Дайте несколько дней — я выправлюсь и вгоню кулак в лицо первому сказавшему про д’байанг.

— Это уже лучше звучит, — сказала Улыба. — Добро пожаловать назад.

Корабб вылез из палатки, неся оружейный пояс Корика. — Наточил и намазал маслом меч, Корик. Но похоже, что поясу понадобится новая дырочка. Нужно нарастить мясо на костях.

— Спасибо, мамочка. Только титьку не суй, ладно? — Он сел на пустой ящик из-под морантских припасов и уставился в огонь. Тарр решил, что Корика утомил путь из госпиталя. Со всеми солдатами то же самое. Кислая водичка помогает, но все жертвы лихорадки стали какими-то пустыми, в глазах одержимый блеск.

— Где Скрип? — спросил Корик.

Бутыл пошевелился, подняв голову над матрацем и стянув тряпку с глаз. Поморгал, щурясь на ярком свете. — Скрип записывает все наши прегрешения. Он на одной из тайных сходок сержантов.

Тарр хмыкнул: — Рад, что это до сих пор тайна.

— У нас нет прегрешений, — сказала Улыба. — Разве что ты, капрал… Эй, Бутыл, о чем они там болтают?

— Ни о чем.

Слова его привлекли всеобщее внимание. Даже Корабб оторвался от проделывания новой дырки в толстом кожаном ремне (шило впилось в ладонь, а он даже не обратил внимания).

— Видит Худ, ты худший из всех лжецов, — сказал Каракатица.

— Скрип ожидает стычки, причем скоро. Он намерен подтянуть взводы. Ясно? Вот вам. Пережевывайте.

— И насколько сильно подтянуть? — спросил сапер. Глаза его стали щелками.

Бутыл, казалось, хочет выплюнуть нечто горькое. — Очень сильно.

— Дерьмо, — бросил Корик. — Поглядите на меня. Дерьмо.

— Полежишь на дне фургона весь следующий день, а может, и еще, — сказал Тарр. — А потом знай шепчи заклинания охранные. Мы войдем на территорию возможного врага не очень скоро. Ешь, Корик. Много ешь.