Меч света - ГоЛеон

– Все верно, – спокойно сказал страж. – Это жена и сыновья одного из твоих друзей.

– Мы спасем вас! Слышите?! Мы уже близко! Обязательно спасем! – кричал я, но понимал: тщетно.

– Они тебя не слышат, Странник. Но я приглядываю за ними. Как и за всеми здесь. Сделай свое дело там, а я позабочусь об их возвращении.

Я шагнул ближе:

– Спасибо тебе, Мун-Ка-Эль. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Он лишь загадочно улыбнулся – и растворился в воздухе. А в следующую секунду я проснулся.

Я еще долго сидел в комнате, обдумывая увиденное. Стоит ли рассказать обо всем Гёте? Сердце подсказывало: да. Но рассудок напоминал, насколько гном может быть импульсивен. И если сейчас он совершит что‐то необдуманное, я себе не прощу. Решив, что поговорим, но позже, когда наступит подходящее время, я умылся и вышел в общую комнату.

Все уже были в сборе. Как оказалось, я проспал дольше всех. Как раз подавали завтрак.

– Ты чего такой довольный? – спросила Линель, намазывая на хлеб что‐то белое, похожее на масло.

– Сон отличный видел. Многое понял, – ответил я с улыбкой, которая, как ни старался, не хотела сходить с лица. Было ощущение: это все меняет. Одно дело – надеяться, и совсем другое – знать, что их можно спасти.

Позавтракав и немного поразмыслив над случившемся на совете, мы решили выйти прогуляться. Тем более что в этот день в городе проходил один из праздников аэр’наир. Эльриана мельком упомянула его еще вчера: «Рассвет ветра» – так его называли. И если сам город уже был похож на цветущий сад в облаках, то сегодня он превратился в настоящий водопад красок и звуков.

По переплетениям ветвей между домами и террасами были развешаны сотни ленточек и парящих тканевых шаров, украшенных перьями и бисером. Орлы – как взрослые, так и молодежь – нарядились в праздничные накидки с вышивкой. Многие расписывали себе перья яркими узорами – в знак свободы, полета и красоты.

На одном из уровней, ближе к центру дерева, нас привлек импровизированный театр. Арена, окруженная изогнутыми ветвями, стала сценой для представления. Двое орлов в легких бело-синих одеждах – юноша и девушка – танцевали прямо в воздухе. Они парили, скользили, кружились, двигаясь так синхронно и нежно, что возникало ощущение, будто они два крыла одной птицы. Все сопровождалось живой музыкой – тонкие струны, легкие удары барабана и звуки, похожие на шелест ветра в кроне.

– Это красиво, – завороженно пробормотала Сиана.

Даже Донис, обычно скептически настроенный к «красивостям», стоял молча, будто и сам боялся спугнуть волшебство мгновения.

Следующие два дня прошли в тишине и спокойствии. Местные не проявляли к нам ни враждебности, ни особой дружбы, разве что сдержанный интерес. Но за это время мы увидели много увлекательного.

Нам даже удалось попасть на учения элитной стражи. И признаться, мне бы не хотелось встретиться с ними в бою. В воинах сочетались скорость, сила и поразительное умение управлять кинетической энергией. Во время их спарринга я заметил руны: одни были нанесены прямо на перья, другие – на кожу. В бою они вспыхивали поочередно, и тогда воин либо проводил мощную комбоатаку с выбросом силы в финале, либо уходил в глухую, почти непроницаемую защиту. Как я узнал позже, такие руны можно получить, только достигнув определенного мастерства, а наносит их рунный мастер, один из самых уважаемых ремесленников древа.

Мы побывали в местной больнице, если это слово вообще подходит. Скорее, это лавка зелий, уставленная склянками с отварами и экстрактами. Но хозяйка с гордостью назвала свое заведение местом, где «лечат хворь». Впрочем, сейчас оно больше было похоже на детский сад: десятки крошечных птенцов толпились у стоек, прохаживались между полками или принимали какие‐то процедуры под присмотром орлиных наставниц.

К концу второго дня, вернувшись в наше временное жилище (назвать его дуплом язык не поворачивался – слишком оно было просторным и обустроенным), мы обнаружили неожиданный сюрприз. Нас уже ждала Эльриана собственной персоной.

– Чем обязаны? – Я решил не тратить время на любезности. Они с нами тоже не особо церемонились.

– Я понимаю ваше недоверие. И даже злость. – Ее голос звучал спокойно, без тени обиды. Каждое слово она словно взвешивала, придавая ему особый смысл. – Но так мы живем уже тысячи лет. Отгороженные от внешнего мира, укрытые от его бурь. Вся наша вера основана на одном: чем меньше мы трогаем мир, тем меньше он трогает нас. Но теперь, когда над миром нависла такая угроза, я просто обязана что‐то предпринять. Судьба моего народа, как, впрочем, и всего мира, теперь связана с успехом вашей миссии.

– Все это, конечно, очень интересно, – не удержался Гёте, – но, может, все‐таки скажете наконец, зачем вы пришли? Или хотите, например, поделиться хоть какой‐нибудь информацией о грядущем испытании?

– Я бы с радостью, – сдержанно ответила Эльриана, – но, к сожалению, мы сами не знаем, что вас ждет. Известно только одно: в конце придется прыгнуть.

– Судя по тревожной интонации, с прыжком не все так просто, – заметил Донис, нахмурившись.

– Результат прыжка крайне непредсказуем, – призналась она. – Либо орлы вас примут… либо вы умрете.

– Это вы нас что, пугаете? – Гёте откупорил бутылку местного вина и с ленивой ухмылкой налил себе в кубок. – У нас что ни выбор, то шанс сыграть в ящик. Но, как видите, мы все еще здесь.

– И напоследок, – сказала Эльриана, уже оборачиваясь у выхода, – помните: это прыжок веры. Если вы не уверены… лучше не рискуйте.

Когда она все же ушла, мы сели ужинать. Редко нам выпадали такие вечера – без спешки, тревог и суеты. Просто сидеть на веранде, наслаждаться ужином и бокалом хорошего вина. И смотреть вдаль. Вид отсюда открывался поистине захватывающий: бескрайний Север, усеянный снежными вершинами, словно хранитель тайн и древних легенд. Где‐то там, за горизонтом, лежали дикие, никем не освоенные земли. Кто знает, какие сокровища они скрывают.

Я не сразу заметил, как Линель тихо подошла и опустила голову мне на плечо. Мы молчали какое‐то время, просто слушая дыхание ветра.

– Ты уже думал, что будешь делать, когда все закончится? – спросила она. Голос ее был едва слышен, будто она сама боялась ответа. Но не спросить она не могла.

Я обнял ее и прижал к себе.

– Красиво тут, – сказал я, глядя на багровеющее небо. – Я хочу остаться с тобой. А где жить и чем заниматься, мне все равно.

В таких мгновениях хочется задерживаться подольше. Уловить миг, запомнить каждое дыхание, каждую искру тепла в груди. Но, как ни старайся,