Шрамы - Наталия Иноземцева

– Погоди, – Гроу не воспользовался помощью. Он сел и оперся спиной на ствол дуба. С дерева посыпались листья, он отпрянул. – Тебя ждет отец. Ждет герцогство.

Мальчик помрачнел и сел рядом. Ветер растрепал русые волосы.

Гроу осмотрел живописный холм. Кажется, он понял, почему восхваленный Таоларом маг не вернулся:

– Это Темный мир?

– Нет. Ты знаешь… сторон у мира много. Больше трех. Здесь очень хорошо, тебе понравится.

Больше трех? Сколько, двадцать? Гроу с трудом разбирался и в тех трех, о которых говорили теологи.

– Ансел, я тебе верю, но я не останусь.

– Почему?

Уговаривать брата вернуться в погибающее герцогство Гроу не захотел. Ансел счастливчик, если его ничего не тревожит.

– Неважно, – бросил он.

– Объясни, – мальчик уперся ладонями в колени и посмотрел требовательно и тревожно. – Я хочу понять.

Гроу внезапно вспомнил отца и отвернулся:

– Ну, слушай. Скажу, как есть. Я не смогу счастливо жить здесь, пялясь на птиц и слушая песни красоток, как элраятский евнух. Наш Вион гибнет. Понимаешь? Страдают люди. Хорошие люди. Может, они поют редко и рисуют скверно, но мужественно выполняют долг. Они умирают… – Гроу вспомнил зубастый капкан, в котором застрял и невесело усмехнулся. – И я подыхаю тоже. В бездну все. Братец, скажи, как выбраться?

– Энже… – Ансел залился краской. – Я тебе вру. Прости, я ведь тоже очень хочу вернуться. Кажется, у меня не получилось тебе помочь…

Гроу вопросительно вскинул брови и позволил взять себя за плечо.

– Брат, – его маленький собеседник посмотрел так, словно решил поделиться самым сокровенным, – тебе нужно умереть.

Гроу не успел ни удивиться, ни послать ответную любезность.

* * *

Запахло мускатным орехом, на тело обрушилась боль.

– Ну же, посмотри на меня!

Услышав дрожащий голос Исвены, Гроу приоткрыл правый глаз. Левый слипся от крови рахо.

Девушка обтерла его лицо краем плаща и испуганно зашептала:

– Потерпи… ты очень сильный. Настоящий рыцарь.

Рыцарь… и только? Гроу проморгался и скосил глаза. В десяти шагах валялась съежившаяся туша длинношеего рахо. Голова чудовища была повернута набок, пасть раскрыта и подперта длинной корягой.

Гниль и духи Исвены вызвали приступ тошноты.

– Сейчас, – девушка сбросила с себя плащ, стянула кружевное болеро и вылила на него флакон бесцветной жидкости, – вдохни поглубже.

Гроу приподнял голову, грязная котта на груди оказалась распахнута. Под ключицей темнела запекшаяся кровь. Девушка с силой прижала болеро к ране, она задымилась и зашипела.

Плечо задергалось, Гроу уткнулся затылком в мох и сжал губы. На лоб легла ладонь Исвены.

Голова прояснилась, он вспомнил о цели, пригнавшей его на болота.

– Кровь брату… принцу… я добыл ее.

– Тише. Тебе все удалось, не переживай. Здесь были рыцари. Они нашли твой кинжал, только заглянуть в пасть чудовища не догадались. Ну, ничего. Выберемся.

– Хорошо, – Гроу вспомнил прощальное напутствие Ансела и пробормотал: – мальчик далеко пойдет, но без меня.

– Что? Эй! – Исвена обхватила его лицо и заставила смотреть на себя. Алые губы дрогнули: – Решил умереть? Вот так?

– Примерно… У меня туго с воображением…

– Нет, – девушка расширила глаза, – ты сейчас встанешь, отыщешь своего чудо-коня и вывезешь нас с болот. Мою лошадь нашли паладины.

Нашли и забрали в качестве трофея? Гроу вспомнил, что в горах ему помог питомец Исвены, и бессильно улыбнулся:

– А чудо-хорька не будет?

Путь к коню занял целую вечность. Так казалось. Подъем в седло напомнил восхождение на самую высокую гору.

Гроу мотало в седле, и каждый шаг коня отдавался болью в плече. Исвена прижала его к себе и попросила рассказать о далекой Элрае.

Что говорить? Гроу еще не доводилось развлекать беседами женщину. Он начал с самого безобидного – похождений в любовных домах, где мужчин обслуживали лишенные языков рабыни.

Смекнув, что Исвена не может поддержать беседу и порадоваться за элраятских мужчин, он вспомнил случай на каторге. Забавный случай, когда надсмотрщик вышиб ему коренной зуб и повесил себе на шею. Он верил, что кости людей, выросших в священных землях, отгоняют злых духов. Пожалуй, Гроу лишился бы всех зубов – суеверных надсмотрщиков на рудниках хватало. Но под утро в шахте случился обвал, и находчивого элраята засыпало.

– Почему под утро? – перебил себя Гроу и объяснил казус: – На рудниках я четыре года не выходил из подземелий.

Девушка ответила странным вздохом.

Конь споткнулся, и Гроу припал к луке седла.

Со лба скатились бисеринки пота. Исвена помогла ему сесть удобнее.

В голове закружились воспоминания с каторги. Да, пожалуй, истории, казавшиеся ему забавными, как эта про зуб, теперь сможет оценить только подвыпивший Хэдж. Если барон еще жив. Он посмотрел на бесконечные топи.

– Оставь меня здесь.

– Что?

– Без меня ты выберешься быстрей, – голос зазвучал глухо, язык потяжелел. – Или подумала, я скажу «слезай»? Красавчику и так тяжело тащить раненого мужика по болотам.

Услышав тихий, почти детский, смех, он подумал, как же мало надо, чтобы получить расположение девушки. Всего-то завалить рахо, спасти наследника герцогства и получить колотую рану в грудь.

Мрачный пейзаж поплыл перед глазами. Голос Исвены зазвучал откуда-то издалека:

– Ты назвал бедного коня Красавчиком? А как зовут его хозяина?

– Энже…

Энже?! Бесы пекла! Гроу тряхнул головой, но не смог придумать, как обыграть оговорку.

– Эн-нже… – протянула девушка. – Объединяющий? – она перевела его имя с высокого вионского. – Так звали великого полководца, собравшего воедино герцогов и предыдущего принца Виона. Красивое имя, но… оно обязывает и не дается просто так.

Гроу хмыкнул и все же вспомнил, как внимательно отец относился к словам и названиям. И составлял свой личный словарь. Прежде он никогда не думал об этом.

Земля под ногами стала зеленеть. Впереди показался узкий рукав реки Прялки. В воде отразилось поднимающееся солнце. Гроу больше не мог говорить. Голова потяжелела и стала как пустой чугунный котел.

– Смотри, – услышал он ободряющий голос Исвены. Девушка обхватила его плечо и заговорила у самого уха: – Мы выбрались.

Гроу вяло кивнул. С языка вместо связных слов слетели невнятные звуки. Сомкнув губы, он усмехнулся и уткнулся лбом в гриву лошади.

Гроу глубоко вздохнул и почувствовал ровное биение сердца в груди. Шевельнул пальцами на руках. Напряг живот, ягодицы. Тело