Ксения Лазорева - Фрактал

Выйдя из дверей, он быстро огляделся по сторонам, и заметил то, что нужно. Удача была на его стороне,- невдалеке у одной двери стояла вешалка, на которой висело несколько балахонов, в каких щеголяли те, кто обитал здесь. Один из них оказался Кальвину в пору, хотя пришлось закатать рукава. Для более уверенного вида Кальвин нацепил еще и шапочку с тремя вертикальными полосками синего цвета на ней. Он понятия не имел, что они означали. Прежде он уже видел нескольких человек, пока Ризель вела их, в точно таких же, только с двумя зелеными и одной желтой вертикальной полосой. Синие тоже должны сойти. Так он сможет беспрепятственно и не опасаясь перемещать по этажам.

Заглянув в один из кабинетов этого коридора, Кальвин постарался нацепить на лицо непроницаемое выражение и взял с пустующего стола пачку каких-то листов. Но его так и подмывало остаться и разглядеть то, что находилось в дальней части кабинета. Там на полу были начертаны две светящихся пентаграммы. Малиновый цвет одной создавал ощущение угрозы, в то время как зеленый в цвет листвы другой наоборот вселял надежду. В центре той, что сверкала малиновым, лежал человек, закутанный во все белое и спеленатый по рукам и ногам, явно без всяких признаков жизни. Кальвин никогда особенно не интересовался медициной, но знания ценил сами по себе. И все же заставил себя тихо прикрыть дверь кабинета. Вначале ему нужно найти свою напарницу.

Пока Кальвин шел по коридорам в поисках очередной лестницы, он то и дело испытывал жгучее желание воспользоваться магией, чтобы узнать верное направление. Его фигура, выглядящая неуверенно, то и дело попадающая не в те двери, могла вызвать подозрение. Но куда большее подозрение здесь вызывало несанкционированное применение магии вне стен лабораторий. Этот урок Кальвин уяснил с первого раза. Когда он только попытался выяснить верную дорогу с ее помощью, стоя в каком-то закутке, коридор тот час же отчаянно завизжал и окрасился малиновым. Так, что Кальвину только и оставалось как можно быстрее ретироваться, Слишком похоже на реакцию на названных гостей у сокровищницы во дворце Ксанады. Не эти ли мастера поставили им такую же защиту? Хотя вряд ли. Риокия с Ксанадой были как кошка с собакой.

Чего только Кальвин не насмотрелся, пока рыскал в поисках Гвен. Не удивительно после всего увиденного, что Гильдия опасалась разглашения своих секретов. Магические пентаграммы для исцеления больных, казавшихся уже умершими, исцеляющие сети, сети изменяющие форму тела и черты лица, лаборатории, где проводили какие-то жуткие эксперименты... Оттуда слышались какие-то визги, а потом во все стороны брызгал ослепительный свет. Видимо из всех стран Риокия, как ни одна другая, была близка к тому, чтобы полностью соединить магию и знания людей. Подумать только,- замещать утраченные части тела их структурными эквивалентами, выращенными из мельчайших кусочков тела человека. Или позволить бездетной паре, наконец, почувствовать счастье, после бескровной операции. В ходе нее некая структура в форме наложенных друг на друга множества пентаграмм вживляется в организм женщины. Насколько это было законно, Кальвину даже думать не хотелось, но светилам медицины все прощалось. Он сразу вспомнил Эрфорда Даменси.

Наконец, поднявшись на три этажа выше и пройдя по всем возможным запутанным коридорам, Кальвин, наконец, услышал знакомый голос.

Это оказалось не просто. Несколько раз по пути ему пришлось благоразумно отклонить предложения пройти для чтения лекции и проведения консультации. При этом к нему обращались не иначе как 'уважаемый доцент', как, оказалось, было его звание соответствующее трем синим полоскам на шапочке. И вот неожиданная удача.

- ...Печать с тремя сотами сюда. А три кристалла вместе заклинанием защиты сюда. Разве я не четко выражаю свои мысли!?

Гвен и на кого-то кричит, -это не удивительно. Но только, хотя этот голос действительно принадлежал Гвен, само построение ее фраз было странным. И дело было даже не в том, что половина терминов, о которых она говорила, были неизвестны Кальвину. Когда двери закрылись за ним, перед Кальвином предстала следующая картина: само помещение было довольно низким и широким одновременно. Те же белые стены и потолок, те же обеззараживающие светильники под потолком. В помещении кроме Гвен находились еще четверо. Двое из них, судя по всему, были ассистентами. Ризель явно была здесь не главной. Его напарница, облаченная в изумрудный, против обычного, балахон, с волосами, завязанными широким шарфом в виде тюрбана, застыла в нетерпении с поднятыми руками. Широкие рукава балахона оголяли ее запястья. Но Кальвин заметил и кое-что еще. Между ее пальцев было зажато с десяток инструментов, сверкающих ослепительным блеском начищенного металла. А сама она едва заметно светилась слабым изумрудным светом. Свечение было неярким, но явственным. Оставалось удивляться, нежели никто из присутствующих не замечает этого?

- Поторопись, Ризель! Если ты недостаточно расторопна, я найду себе лучшую ассистентку,- тут же подскочившая декан Гильдии вложила в руку Гвен нечто вроде прозрачной призмы, которую девушка тут же опустила на грудь лежащего перед ней человека. Был ли он жив и даже какого пола, Кальвину не удалось понять. До подбородка все его тело было покрыто каким-то прозрачным голубоватым веществом. Тут и там по его телу были разложены камешки, прозрачные призмы, спирали так, что вместе они образовывали некую сложную структуру.

- Кальвин и то лучше бы справился! Хорошо, я сама закончу эту операцию...- рука Гвен опустилась к телу пациента.

- Да уж, думаю, это мне не по зубам, как и всем кроме тебя.- Кальвин сделал шаг вперед.- Вот, значит, где ты спряталась. Хороший способ отлынивать от задания.

При этих словах Гвен замерла и медленно оглянулась через плечо.

- Кальвин, как ты нашел нас? - этот голос,- теперь он вновь принадлежал Гвен. Изумрудная аура тот час же угасла. Девушка слегка пошатнулась. Кальвин поддержал ее за локоть, одновременно проворно вынув все инструменты из ее пальцев, и бросив их в стоящую рядом на передвижном столике плошку.

- Думаю, на сегодня тебе уже хватит. Уверен, уважаемая госпожа декан справится и без тебя, Гвен,- Кальвин пристально взглянул на опешившую, но тут же взявшую себя в руки Ризель.

- От тебя один хаос.

Кальвин вздрогнул, услышав тихие слова Гвен. И сказаны они были тем же тоном, что и до того, как он окликнул ее. Что же за тайну ты несешь в себе, Гвен?

- Верно, от меня одни неприятности,- улыбнувшись, Кальвин развернул девушку к дверям, бросив ее балахон Ризель.

Когда они оказались одни, Гвен выдернула свой локоть из его ладони. Но она вовсе не выглядела рассерженной, что странно.