Михаил Исхизов - Надо Помочь Бабушке

Глава третья.

   Выехали рано утром, когда солнце только показалось на горизонте, придворные еще нежились в постелях, стража дремала на своих постах, а поварята не начинали разжигать печи. Никто не видел, как небольшой отряд оставил позади ворота герцогского парка и направился на юг.

   Дорога была пустынной. Привыкая к своим лошадям, верховые двигались медленно, и Эмилию не надо было лететь, он шел рядом. Дракон выполнил решение коллектива и перекрасил хохолок. Это стоило ему немалых душевных мук, но теперь султанчик был желтым. Можно даже сказать, нежно-желтеньким, как только что вылупившийся из яйца цыпленочек. Эмилий всегда имел вид очень серьезный, а с желтым султанчиком над правым ухом, выглядел простоватым и легкомысленным, словно он только что явился из какого-то славного застолья и в ближайшее время собирается на очередное пиршество. Максим и Агофен цвет султанчика одобрили и решили, что теперь никто не заподозрит в драконе ученого библиотекаря.

   Вначале ехали молча. Затем Агофен, развлекая друзей, рассказал историю о том, как какой-то, широко известный в Блистательной Джиннахурии, джинн по имени Кадыр-Надыр Дырявые руки совершил проступок, заслуживающий самого жестокого наказания. Но этот Кадыр-Надыр избежал распыления на атомы благодаря тому, что Главного Вершителя Дивана удивили густая черная шевелюра преступника, его длинные черные усы и черная борода, растущая от самых глаз. Все это у джинна настолько спуталось и переплелось, что голова Кадыра-Надыра Дырявые руки напоминала большой ком спутанной шерсти с поглядывающими изнутри этого кома маленькими глазками. Мудрый Вершитель, обозрев этот моток пряжи, якобы сказал: "Все мы продукт исследовательской лаборатории Всевышнего. И раз Всевышний создал такое страшилище, значит, ему это было зачем-то нужно. Кто мы такие, чтобы мешать Всевышнему в его экспериментах... Пусть живет..."

   Потом Максим стал рассказывать о встрече с герцогом Ральфом.

   - Представляете, я едва до него добрался. То герцог послов принимает, то герцог указы подписывает, то герцог обсуждает проблемы повышения благосостояния... А по дворцу придворные шастают. Физиономии задумчивые, глаза пустые и никого они не видят. Это чтобы все понимали, будто они озабочены делами чрезвычайной важности, и если кого-нибудь из них остановить, то герцогство развалится. Но я все-таки к нему прорвался, когда их светлость изволил пить чай. Я Ральфу говорю: "Ты бы сокращением штатов занялся, бездельников у тебя слишком много все получают зарплату и немалую. Тебе на них никакой казны не хватит". - А он: "Нельзя сокращать". Спрашиваю: "Почему нельзя?" Так он мне объяснил, что уже два раза сокращал, и после каждого сокращения штат придворных бездельников увеличивался на двадцать процентов. Оказывается, есть такой социологический закон: если начинаешь сокращать чиновников, их число увеличивается. А с социологическими законами не поспоришь. Я бы работать герцогом не пошел, - неожиданно заявил Максим. - Он ведь хороший парень, Ральф. Когда узнал про нашу поездку, и что там, на Пегом Бугре, таинственные явления происходят, сразу загорелся: "Я с вами поеду!" А куда он поедет, если у него вся эта нудятина за плечами: то послы, то указы, то обеды... И придворные чиновники бродят, как козлы в огороде.

   - Ты хотел попросить у герцога Ральфа фирман, - напомнил Максиму Агофен.

   - Какой фирман? - не понял Максим.

   - Как он у вас называется?.. Корочки, ксива, справка, - стал перечислять Агофен.

   - Усек. Документ! Документ он нам соорудил, по всем правилам, с гербовой печатью и личной подписью. И для маскировки мы тебе, Эмилий, новое имя подобрали. Теперь ты будешь Петр Ильич Чайковский. Для друзей - просто Петя. По-моему - неплохо звучит. Тебе как, нравится?

   - Петр Ильич Чайковский, - повторил дракон. - Звучит приятно и уважительно. Просто "Петя" тоже приятно звучит.

   - А я что говорю! Чайковский был великим композитором, оперы сочинял. У нас в честь его музыкальные конкурсы проводятся.

   - Композитором... - несколько грустно принял это сообщение дракон.

   - Еще каким! Его оперы во всех театрах идут. Танец маленьких лебедей даже в Африке знают! Та-та-та-та та-та-ти-та-та та-та-та-та-а-а... - неожиданно пропел Максим.

   Лошадь повернула голову и с недоумением посмотрела на всадника.

   - Красиво, - вежливо оценил Агофен.

   - Композитор Чайковский ваш, крайнинский? -поинтересовался - Эмилий.

   - Не то, чтобы прямо из Крайнего, но недалеко от нас жил, - толком про жизнь композитора Чайковского Максим ничего не знал, поэтому тут же сменил тему разговора. - Значит так... Поскольку ты путешествуешь тайно и чтобы нам не запутаться, когда мы будем с кем-то встречаться, давай, мы с Агофеном, сразу так и будем называть тебя: Петя или Чайковский. Не возражаешь?

   - Не возражаю, - согласился Эмилий Бах. - Называйте меня Чайковский.

   - Вот и хорошо, - обрадовался Максим. - Мы, может час соображали, пока придумали. Ральф сомневался, опасался, что тебе не понравится. Жаль, что он не может бросить герцогство и с нами поехать! Он ведь, ребята, без выходных вкалывает. В две смены.

   - Герцог Гезерский - гарант благополучия своих вассалов а также земледельцев и ремесленников, - напомнил друзьям Эмилий. - Он должен постоянно заниматься проблемами координации всех видов их деятельности.

   - Плохо быть герцогом, - решил Агофен. - Что это за жизнь, если за ворота выйти не можешь. И без выходных. Такое мне не подходит. Я лучше буду охранником, а в выходные стану ходить на рыбалку.

   - Ты, Агофен, лентяй, - осудил его Максим. - Тебе бы только у Баха, то есть, у Чайковского, в библиотеке сидеть и книги читать.

   - Не вижу в этом ничего предосудительного, - поддержал джинна Бах, то есть Чайковский. - В книгах заключен опыт жизни предыдущих поколений и нам его необходимо изучать, иначе общество не сможет развиваться по законам диалектики, от низшего к высшему и от простого к сложному, - дракон помолчал немного, потом, для большей убедительности, добавил: - Прогресс остановится.

   - Скажи еще, что книга - источник знаний и лучший подарок! - вспомнил Максим рекламу возле городского Книготорга. - И мы все поймем.

   Эмилий был не просто библиотекарем, а библиотекарем-энтузиастом, и возможно, заявил бы что-нибудь еще более весомое о значении книги в воспитании общества и развитии прогресса, но не успел, потому что в это мгновение, за деревьями, что плотной стеной стояли вдоль дороги, раздался крик... Нет, не крик, а что-то вроде громкого клекота, хрипа и визга одновременно. В одном флаконе. Совершенно удивительный звук этот, заставлял представить, что какое то кровожадное существо душит одновременно полсотни крупных цыплят. А они не даются, и сколько есть силы жалобно орут своими неокрепшими цыплячьими голосами. Зовут на помощь курицу. Вот такой, приблизительно, звук раздавался за деревьями, что росли вдоль дороги.