Линн Флевелинг - Крадущаяся Тьма

— Знаю я, какой он порядочный!

— А вот и порядочный! Он у самого мастера Кварина в Верхнем городе работает! — Голова в окне исчезла, и Серегил, по опыту знавший, чего можно ожидать, натянул поводья и заставил коня попятиться в тот самый момент, когда хозяйка вылила на улицу содержимое ночного горшка.

Серегил неуклюже поклонился ей.

— Мои нижайшие извинения, матушка!

— Ты лучше спи сегодня на животе, чтобы не захлебнуться! — прокаркала старуха вслед неуверенно двинувшемуся прочь Серегилу.

— Ну, особой изобретательности тебе не понадобилось, — заметил Алек, все еще смеясь, когда они повернули обратно к Морским воротам.

— Пьяный солдат, устроивший скандал не у того дома посреди ночи? — Серегил был явно доволен собой. — Что может быть изобретательнее! И дать лучший результат, если уж на то пошло. Теперь мы точно знаем, что этот Рител действительно кузнец. Это, правда, не отвечает на вопрос, каким образом он оказался достаточно богат, чтобы развлекаться на улице Огней, да еще с письмом важной персоны в кармане.

— И как случилось, что золото он уже получил, а письмо все еще было при нем.

— Именно. О чем это говорит, как ты полагаешь?

— Чем бы он ни занимался, он делает это уже давно, — ответил Алек, оглядываясь назад. — Нужно будет побывать в его комнате и стоит выяснить, кто такой мастер Кварин.

— Завтра выясним. Остановись-ка на минутку. — Серый конь совсем выдохся. Серегил слез с него около фонаря, освещающего начало Портовой дороги, и взял голову животного обеими руками. — Пожалуй, мне лучше сесть к тебе за спину, Алек. Да и плащи пора переменить.

Алек вынул одну ногу из стремени и протянул Серегилу руку. С его помощью тот уселся позади юноши и обхватил его за талию.

Его прикосновение опять вызвало в Алеке неожиданное смятение чувств, легкое, как прикосновение крыла летучей мыши, но несомненное. Определенно, ничего обольстительного не было в том, как Серегил ухватился за тунику Алека, чтобы сохранить равновесие, но тем не менее перед юношей внезапно возникло воспоминание об этой самой руке, ласкающей молодого куртизана в заведении Азарина, а потом обнимающей темноглазую Эйруал.

Серегил прикасался к нему и раньше, но всегда не иначе как с братской симпатией. Сегодня ночью Алек видел, каких компаньонов выбирает себе его друг — Витрина и Эйруал, красивых, необычных, несомненно, более искусных в своем деле, чем Алек даже мог вообразить.

«Что со мной творится?» — тревожно подумал Алек. Да помилует его Создатель, от его кожи ведь все еще исходит аромат благовоний Мирриции… Из какого-то потайного уголка его сердца тихий голос ответил: «Ты наконец-то пробуждаешься».

— Что-нибудь не так? — спросил Серегил.

— Мне показалось, будто я что-то слышу. — Алек дал шпоры коню, радуясь, что друг не может видеть его лица.

Серегил свернул украденный плащ и спрятал под собственным.

— Думаю, следует вернуть его владельцу. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у кого-то из девушек Эйруал были неприятности. Вряд ли ты будешь возражать против того, чтобы побывать там дважды за одну ночь.

Алек не видел лица Серегила, но по его голосу понял, что тот усмехается.

— Я? А ты где будешь?

— О, совсем неподалеку.

Алек беспокойно поерзал в седле.

— Значит, ты возвращаешься к Азарину? Он услышал смешок из-за своей спины.

— Куропатка не покажется вкусной, когда хочется оленины.

«По крайней мере ты знаешь, чего хочешь», — мрачно подумал Алек.

Силла как раз разжигала огонь в очаге, когда на следующее утро Серегил вернулся в «Петух».

— Алек дома? — спросил он.

— Я не видела его со вчерашнего дня. Уж не умудрился ли ты его потерять?

— Будем надеяться, что нет. — Серегил взял несколько яблок из корзины и направился к лестнице.

— Погоди, у меня кое-что для тебя есть, — остановила его Силла. Из-за солонки на каминной полке она вытащила небольшой запечатанный пакет. — Прислал Рансер с улицы Колеса. Туда письмо доставил гонец, прибывший из расположения царской гвардии.

Серегил сунул яблоки в карман и по пути наверх принялся разглядывать пакет. Сложенный в несколько раз пергамент был запечатан свечным воском и весь покрыт отпечатками грязных пальцев. На одной стороне крупным торопливым почерком Беки Кавиш был написан адрес благородного Серегила на улице Колеса.

Серегил вскрыл печать и прочел короткое послание.

Дорогие С. и А.!

27 достина. Прибыли в Изил. Завтра вступим на территорию Майсены. Один из солдат из соседней турмы погиб при переправе по мосту через канал в Цирне; лошадь понесла и сбросила его вниз. Ужасно.

Погода отвратительная. Здесь все еще зима. Пока что наш самый страшный враг — скука. Капитан Миррини и другие офицеры немного скрашивают жизнь своими рассказами, однако самые лучшие истории мы узнаем от сержантов. Ночуем сегодня в конюшнях барона Изилского. Такова прелесть солдатской жизни, а, Серегил.

Б. Кавиш Добравшись до своих комнат, Серегил обнаружил Алека сладко спящим в своей узкой кровати; на полу грудой валялась небрежно брошенная одежда. Серегил присел на сундук в ногах постели и подергал юношу за ногу.

— Доброе утро. Есть новости от Беки.

Алек буркнул что-то в подушку, потом перевернулся на спину. Сонно моргая, он посмотрел в окно, из которого лился дневной свет, потом уставился на Серегила.

— Ты еще только вернулся? Серегил бросил ему яблоко.

— Да. Тириен интересовался тобой, кстати, и шлет привет. Алек безразлично пожал плечами и впился зубами в яблоко.

— Что пишет Бека? Серегил прочел письмо вслух.

— Да помилует нас Создатель! — пробормотал Алек, когда услышал о гибели солдата на мосту в Цирне. Он сам боялся высоты, и Серегилу пришлось уговаривать его не поддаваться панике, когда они в первый раз пересекали канал.

— Давай-ка сообразим, — сказал Серегил, закончив чтение. — Если они были в Кротовой Норе две недели назад и отправились оттуда на юго-восток, теперь они уже могли переправиться через Фолсвейн.

— Судя по всему, Бека неплохо справляется со службой.

— Я ничего другого от нее и не ожидал. Бека умеет ладить с людьми, хорошо управляется и с лошадью, и с мечом. Спорю на сестерций, в следующий раз, когда мы ее увидим, она будет уже капитаном.

«Если увидим», — промелькнула у него мысль при этих словах, но Серегил поспешно прогнал тревогу. Ему показалось, что тень такого же опасения — и такое же поспешное отрицание — он заметил и на лице Алека.

— С чего мы сегодня начнем? — спросил тот, откидывая со лба спутанные волосы.