Дженнифер Роберсон - Золотой ключ. Том 1

— Единственная? Единственная женщина, патро?

— Единственная, — задумчиво подтвердил Бальтран. — Однажды я это понял. Мгновенно.

— И это была не мама?

— Эйха, нет… Алехандро, я очень хорошо отношусь к твоей матери, уважаю ее, даже восхищаюсь ею. Но все-таки по-настоящему я любил не ее. Та женщина давно умерла.

— Умерла? — переспросил ошеломленный наследник.

— Рожая мальчика, который мог бы стать тебе братом. Герцог поднял голову, бросил взгляд на солнце. Та боль давно прошла.

— Регретто, фильхо мейо, но мне надо освежиться. Скоро нас почтут визитом послы Пракансы, не могу же я выйти к ним в таком виде.

— Праканса? Думаешь, предложат переговоры?

— Предъявят требования, — сухо ответил отец, поворачиваясь к Палассо. — Пракансийцы только и умеют что требовать.

— Патро, а чего они хотят?

Бальтран помолчал, затем хлопнул сына по плечу.

— Фильхо мейо, тебе еще рановато забивать этим голову. Ты теперь мужчина, вот и получай удовольствие. А с тонкостями дипломатии я еще успею тебя познакомить.

В тишине и уюте солярия, хранившего память о множестве приятных и поучительных бесед с Артурро Грихальва, Раймон стоял, опираясь на пилястр, и с напускной беспечностью взирал на сидящего в кресле человека. Тот в одной руке держал полный кубок вина, а другая, со сложенной в чашечку ладонью, то и дело подкидывала цепочку и Ключ, как подкидывают монету, проверяя ее полновесность.

Раймон сложил руки на груди, плотно прижался лопатками к штукатурке. Такая поза помогала ему скрывать нервное напряжение.

— Это будет Отавио?

Сидящий задумчиво скривил губы, после чего со вздохом кивнул.

— Альтернативы не вижу.

— Но он — не Артурро.

— Таких, как Артурро, не было, нет и не будет. Тави мне нравится не больше, чем тебе. Но, я думаю, с обязанностями Премио Фрато он как-нибудь справится. Ведь он далеко не дурак.

— Но он узколоб. Высокомерен. Не замечает, как меняется мир, опасается перемен.

— Эйха, Раймон, для старика это-дело нелегкое. — Дэво ухмыльнулся — он был на восемь лет старше Раймона. — В его годы и тебе не захочется перемен.

Раймона эта перспектива ничуть не успокоила.

— Сомневаюсь.

Дэво перестал улыбаться.

— Так-так… Что ты предлагаешь?

Несколько мгновений Раймон колебался, потом отошел от пилястра и направился к высокому стрельчатому окну. Через него в комнату тек аромат цветущего винограда — густой, как дешевые духи, столь охотно приобретаемые крестьянками — кампонессас — в праздники. К запаху цветов примешивался пьянящий дух скошенной травы — во внутреннем дворе трудились садовники. Летняя жара и обилие влаги в почве и воздухе — что еще нужно растениям? Другие семьи в самую жаркую пору перебирались за город, но Грихальва — никогда. Они трудились в своем Палассо. Денно и нощно.

Раймон тихо вздохнул, но не повернулся. Обратился к уместившемуся в полуовале окна кусочку сада:

— Думаю, мы должны кое-что предпринять для достижения наших целей.

— Раймон! Матра Дольча, твое счастье, что ты говоришь это мне, а не кому-нибудь… Ты хоть представляешь, к чему это может привести?

— Скорее всего, к Чиеве до'Сангва. Дэво заметно встревожился.

— И тебе все равно? Неужели не боишься? Раймон круто обернулся.

— Я боюсь совсем другого. Впервые за несколько поколений у нас появилась возможность — и какая возможность! — пристроить ко двору члена семьи Грихальва. И ничего не выйдет, потому что один старый моронно на дух не переносит одного мальчишку и завидует его Дару.

Дэво замахал на Раймона руками.

— Ну что ты! У Тави всегда были проблемы…

— Отавио на должность Премио Фрато не годится, и ты это понимаешь. — Раймон совладал с дыханием и заговорил спокойнее. — И я это понимаю. И боюсь. Да, Дэво, боюсь. Ты и сам не хуже меня знаешь, что Сарио — единственная наша надежда.

— Лишь при условии, что он будет послушен, — напомнил Дэво. — Номмо Матра эй Фильхо! Раймон, в семье Грихальва нет другого такого упрямца.

Раймон невесело улыбнулся.

— А я?

Дэво рассмеялся.

— Эйха, одно время и с тобой не было сладу. Но в конце концов ты образумился.

Под манжетой зачесалась рука, напоминая о “наименьшей каре”.

— Да, в конце концов образумился, — задумчиво сказал он. — Ты можешь предложить иной путь?

— Другого пути нет, — без колебаний ответил Дэво.

— Ну так почему же…

— Потому что мы не можем своими руками расшатывать устои! Это противоречит нашим принципам. — Дэво покачал головой. — Компордотта, Раймон. Мы должны быть непогрешимы всегда и во всем.

— И ради этого совершать ошибки?

— Раймон, ты все отлично понимаешь, — убеждал его Дэво. — Без строжайшей компордотты, без угрозы такими наказаниями, как “наименьшая кара” и Чиева до'Сангва, мы превратимся в чудовищ.

— Отавио будет доказывать, что Сарио уже превратился в чудовище.

— Вполне возможно, он окажется прав. Но лишь в том случае, если мы позволим мальчику действовать по собственному разумению. Если оставим его, неподготовленного, без надзора Въехос Фратос. Сарио это Сарио.

— А что мы будем делать, если так и не увидим Сарио в должности Верховного иллюстратора? Дэво пожал плечами.

— Будем ждать.

— Сколько? Пятьдесят лет? Пятьсот? — Раймон раздраженно тряхнул головой. — Нам еще очень повезло, что до'Веррада до сих пор дают стране толковых, трезвомыслящих правителей. Но где гарантия, что так будет всегда? Где гарантия, что пракансийцы и прочие соседи не измотают нас набегами? Если Тайра-Вирте ослабеет, войны не избежать. И в этой войне может погибнуть наш род.

— Ты имеешь в виду тза'абов. — Лицо Дэво окаменело — он понял, к чему клонит Раймон. — Ты боишься не Пракансы, и не Гхийаса, и не других стран, а Тза'аба Ри.

Раймон тяжело вздохнул, прислонился к стене у окна и устало закрыл глаза.

— Эн верро. Его-то я и боюсь.

— Раймон, тза'абы разгромлены! Пророк убит, Всадники Златого Ветра рассеяны, Кита'аб сожжен. И это заслуга наших родичей! Племена в таком упадке, что женщине, называющей себя императрицей Тза'аба Ри, никогда не послать их в бой. И у Пророка вот уже сто лет не было потомка по мужской линии. Тза'абы нам не страшны. Их вера умерла, их дух сломлен.

Раймон отлепил от стены затылок и посмотрел на Дэво в упор.

— Откуда ты знаешь? Дэво растерянно заморгал.

— А откуда все мы знаем?

— С чего мы взяли, что не осталось Всадников Златого Ветра, не уцелело страниц Кита'аба? Что не найдется человека, который захочет возродить Тза'аб Ри?