Цветич. Книга 3 - Alex Stereoma

Павле уставился на ладонь перед собой. На его памяти «старшаки» с младшими себя так редко вели. Неужели яблоко сработало?

– Павле Бакула, – представился мальчик и ответил на рукопожатие, стараясь посильнее сжать ладонь. Дядя говорил так тебя будут воспринимать серьёзнее. – А какая у тебя фамилия?

– Цветич, – без задней мысли ответил Ник.

– Так и знал, что принц – это фигня какая-то, – буркнул Павле себе под нос, но Никола его прекрасно услышал. И тут его настигло это прозвище, но просвещать нового знакомого он, естественно, не стал.

Ник решил перевести тему:

– Ты говорил, что вытащишь меня, в палате, с утра. Я, если честно, не понял, о чём ты.

– Ну, тебя же сначала привезли к нам в палату, – стал объяснять мальчик, раз Никола стесняется признаться, что ему было одиноко, – и такая беготня началась, ты бы видел. Все медсёстры, врачи и даже мамы других ребят носились по коридору. Анна стояла рядом с передвижной койкой, на колёсиках такая, где лежал ты, а с ней был доктор Рибар. Потом пришла вредная Мила, и тебя увезли. Мы с ребятами хотели посмотреть, куда тебя денут из нашей палаты, может, к соседям? Но нам запретили. В коридорах дядьки и тётьки в костюмах ходили и ругались друг на друга.

– Прям так было?

– Может, даже и хуже, но я не видел. На следующий день Анна-Злыдня мне в коридоре попалась, – Никола улыбнулся, услышав прозвище медсестры, – она мне сказала, что тебе даже играть с другими не разрешают. Я подумал, что это из-за бинтов. Ну, у тебя ведь болячки, наверное, – ткнул Павле пальцем в сторону головы, и Ник кивнул, – поэтому и не дают. Но всё равно было интересно, чего тебя одного заперли, а еще медсёстры тебя принцем называли. Я сам слышал, – испытующе посмотрел на Цветича мальчик.

Пришлось задействовать все резервы и сделать самое невозмутимое лицо из возможных. Не хватало еще, чтобы и тут его называли этим прозвищем. Павле вроде бы не стал больше акцентировать на этом внимание и продолжил:

– А сегодня утром я решил сам посмотреть, как ты живёшь один в палате. И ты уж не сердись, что я увидел тебя, ну, когда ты сам с собой разговаривал.

Никола кашлянул. Вот блин. Возможно, он и правда с Эми говорил тогда вслух.

– Я знаю, что одному бывает грустно, так что я и пообещал, что мы с парнями тебя вытащим из одиночной палаты, но они вредные и не захотели помогать. А я потом зашёл к тебе, а тебя нет. Поэтому и искал.

Никола невольно заслушался. Павле, оказывается, так искренне переживал. Добрые побуждения, исходящие от мальчика рядом, волной накатили на сердце Цветича. Такого он никогда еще не испытывал, чтобы прямо чувствовать бескорыстный поступок в свою сторону.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Цветич. – Ты на самом деле прав, скучно было одному. Еще и телевизор Анна доломала, –состроил рожицу Ник.

Павле засмеялся:

– Да, она может. Я слышал, Злыдня и в комнате отдыха телевизор сломала! А еще говорят, она такая сильная, что может диван, который в коридоре, одной рукой поднять, представляешь?

Плавно разговор перешёл на Анну. Павле поведал истории о «страшной» медсестре, которые передавались у них в палате. Женщина, как выяснилось, была чуть ли не полулегендарной персоной, и количества рассказов о Злыдне хватило бы на небольшую книгу. Однако, как бы Бакула и остальные мальчики не побаивались её, им она была точно не безразлична.

Так, можно сказать, на общей «ненависти» к иногда вредной женщине мальчишки разговорились, немного сблизившись. Никола достал из кармана пару конфет.

– Злыдня дала, – улыбнувшись, протянул вторую конфету Ник.

– Вкусные, значит.

Эту истину все в больнице знали. Анна на сладостях не экономила, хотя сама их на виду у всех не ела. По рассказам опять же.

Развернув конфету, Никола откусил половину. Действительно вкусно. Полминуты мальчишки просто наслаждались сладостью.

– Ты же ведь тут дольше меня, расскажи про больницу.

Павле кивнул, однако первым делом взял руку Николы и повернул его запястье к себе, посмотрев на время:

– Не знаю, успею ли.

– Да хотя бы в общих чертах.

– Хорошо, а то я ведь дядю еще жду. Он как раз должен приехать, и мы пойдём с ним гулять по дорожкам, – мотнул подбородком перед собой мальчик, но тут, вспомнив один факт, продолжил: – Дядя у меня на экскаваторе работает, – похвастался он.

– О-о-о!

Экскаватор для парней в любом возрасте звучит круто. Определенный статус, можно сказать.

По рассказу Павле выходило, что у больницы было несколько корпусов. Сейчас они находятся на заднем дворе детского отделения. Здание имело четыре этажа в бело-серой расцветке. Первый этаж включал в себя кабинеты, где принимали врачи, кухню и раздевалку. С торца также находилось специальное отделение, где принимали и сдавали анализы. Второй этаж – это комнаты со всяким оборудованием, палаты мальчиков, комната отдыха, небольшой зал для физкультуры. Третий этаж – вотчина девчонок, но про него Павле уже мало чего знал, разве что иногда там в одном из самых крайних кабинетов принимал зубной врач. Бр-р-р.

– А на четвёртом? – повернул голову к корпусу Ник.

– Я только знаю, что там какие-то еще кабинеты врачей и вроде места, где всякие бумажки хранят.

– Архив?

Павле только пожал плечами и посмотрел в сторону ворот больницы. Удостоверившись, что дядя еще не пришёл, он спросил:

– Под бинтами болит?

– Сейчас нет, – потрогал повязку на голове Никола, – но доктор Рибар сказал, что у меня лёгкое сотрясение мозга. Мне же бутылкой по затылку ударили.

– Правда? А она разбилась? – заинтересовался Павле, но одёрнул себя, слегка поморщившись. Наверное, не стоило такое спрашивать. В кино, когда бутылки разбивали, выглядело круто.

– Не знаю, – почему-то улыбнулся такой реакции Ник, – но швы мне наложили.

Как-то само собой мальчишки замолчали. Никола не знал, стоит ли, но решился спросить:

– А ты почему в больнице находишься?

– Да мне протез должны новый сделать, а то я вырос и со старым уже тяжело ходить, – указал на ногу Павле. – В прошлый раз, когда я потерял ногу, его быстро сделали, а сейчас чего-то не торопятся.

– Получается, ты в больнице только