Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия
Воздух с полузадушенным хрипом ворвался в легкие, заставив чародейку судорожно раскашляться, попутно пытаясь оглядеться вокруг. Шесть мокрых голов потерянно выискивали кого-то над водой.
– Вон она! – крикнула Иньярра, кивком показывая на появившуюся на поверхности Тилорь. – Не спускайте с нее глаз, хорошо?
Три девушки тут же слаженно подплыли к чародейке, не оскорбляя ее откровенной помощью, но держась на расстоянии половины сажени, чтобы в случае чего…
– К берегу! – резко скомандовала ведьма, решительно разворачиваясь и начиная мерно рассекать воду руками. Путающийся плащ мешал, сковывая движения, но она словно и не обращала на него никакого внимания.
Тилорь обреченно вздохнула. До берега ей было не доплыть, это точно.
Сажень… Две… Три… Десять… Густые водоросли на поверхности цеплялись за спутанные волосы. Усталость в руках удваивалась при мысли, что из-за нее все девушки плывут в два, а то и в три раза медленнее, чем могли бы. А если они из-за нее же не доплывут?
Легкие разрывались от недостатка воздуха: уже два раза она погружалась под воду и всплывала только благодаря упрямству и, должно быть, магии трех чародеек, плывущих неподалеку.
«Я так больше не могу!» – отчаянно взорвалось в голове, руки бессильно опустились, вода с готовностью приняла в стылые объятия измученное и безвольное тело…
И тут Тилорь вдруг поняла, что она не только может дышать под водой, но и не может по-другому! Ноги перестали казаться такими тяжелыми из-за полных водой сапог, плащ больше не оттягивал назад усталые плечи, малейшее движение ступней продвигало чародейку на полсажени вперед безо всяких усилий! Хотя… ступней ли? И чародейку ли?..
Зеленоватый чешуйчатый хвост легко колыхался, мощно рассекая пласты воды, и вот уже Тилорь настигла Иньярру, плывущую впереди всех чародеек, и сбавила скорость, пристроившись рядом с ней. Ведьма, удостоверившись в ее полном превращении, удовлетворенно улыбнулась и показала Тилори поднятый вверх большой палец.
Девушки быстро обращались в зеленохвостых русалок – по мере того, как выбивались из сил, и через полчаса единственным человеком осталась ведьма, упорно преодолевавшая водное пространство собственными силами. Хотя можно ли называть ведьму человеком?
С восторгом обнаружив, что может не только плавать, но и нырять на любую глубину, Тилорь радостно плескалась в море, рассматривая цветные ракушки на дне и принося Иньярре самые красивые водоросли с цветками, которые та с улыбкой вплетала в свои или ее волосы.
За полверсты до берега торжественная эскадра русалок, украшенная причудливо сплетенными тонкими ведьминскими пальцами венками, подхватила Иньярру под руки и за несколько восторженных секунд с хохотом домчала до побережья.
«А как, интересно, обратно?!» – озадаченно подумала вдруг Тилорь, которую до этого момента почему-то ничуть не беспокоило собственное перевоплощение. Но стоило ей только коснуться пальцами камней берега, как хвост бесследно растаял, а она осталась все в тех же тяжелых хлюпающих сапогах, с тем же насквозь промокшим плащом за плечами и… бессмысленной блаженной улыбкой на губах…
«Огонь!» – шепотом повторила Тилорь, морщась от боли в скрученных за спиной руках. Темный лес, обступающий тонкую мокрую тропинку со всех сторон, щерился остроконечными ветками елок и хлестал по глазам жесткими мясистыми листьями резницы. Пылающие пятна ярко-оранжевых факелов перед глазами суетливо перемещались с места на место.
Чародейку и всех остальных девушек, подловив на берегу, скрутили какие-то незнакомые, но весьма грубые личности, заломили им руки за спину и силой повели куда-то в лес. «Только что волоком не потащили!» – раздраженно думала Тилорь, возмущенная как бесцеремонностью людей, чьи лица и тела были скрыты плащами, так и полным бездействием чародеек вкупе с приказом Верховной не сопротивляться. Впрочем, ее саму сквозь лес тащили ничуть не менее беспардонно, чем остальных, так что упрекнуть в чем-то ведьму было нельзя.
– Смерть исчадиям ада!!! – экзальтированно завопили впереди, там, на невидимой за ветвями деревьев поляне. – Смерть ведьмам!
– Смерть!!! – восторженно откликнулись их конвоиры, несколькими сильными рывками заставляя чародеек двигаться быстрее и выталкивая их на довольно большую поляну с семью столбами, вкопанными по кругу. Вокруг столбов были красноречиво разложены вязанки дров и положены еще не зажженные, но зато хорошенько просмоленные факелы.
– Нет!!! – вырвался из груди одной из девушек истерический вскрик. – Нет!!!
«Ничему не удивляться и ничего не бояться! – спокойно напомнила ведьма мысленным посылом и, поморщившись, добавила: – Я же просила!»
Тем временем восторженные фанатики уже прикрутили ее к первому столбу и подошли с тем же намерением к Тилори. Та, связанная, могла только злобно сверкать глазами, отплевываться и сыпать проклятиями под чуть насмешливым взглядом привязанной Иньярры. Прочие девушки, скрепя сердце, выдержали процесс подготовки к казни молча. Угрюмые взгляды исподлобья обещали палачам (в случае счастливого спасения) замечательную и веселую жизнь… На том свете.
– Да сгинет зло! – возбужденно завопил первый фанатик, с детской радостью поджигая факел и опуская его в костер под ногами Иньярры.
– Аминь, – насмешливо отозвалась та, полуисчезнувшая в едком дыме. Розовый цветок пламени целовал ее ноги, облизывая полы плаща.
«Безумие! – билось в голове Тилори. – Этого просто не может быть!!!»
Костер под ее ногами уже полыхал во всей гамме – от винного рубина и до нежной голубизны неба на рассвете. Огонь взбирался по лодыжкам, обнимал шелковый плащ, поднимался до волос и… сушил, не сжигая…
– Asden mifol injirno, – размеренно выплетала ведьма, запрокинув голову, чтобы уберечь глаза и горло от едкого дыма. – Deart itrenti lignos!
Заклинание, как песня, мягким элем заливало душу, наполняя тело невесомой легкостью. Костры медленно прогорали, высушив одежду и волосы девушек. Рассеивался дым, обнажая лица жестоких палачей…
– Да святятся не сгоревшие в очистительном пламени, – пронесся над поляной шепот вставших на одно колено… Фреля, Галирада, Корвина и остальных…
– Гвыздбр фрахк лажгрыматзз!!! – вдруг от души выругалась Тилорь, враз осознав всю силу и смысл тех непонятных слов, что щедро рассыпала Иньярра, когда их обеих притащили на поляну. Не эту, другую. Ту, что, кажется, была целый век назад…