Пустой II. Книга 6 - Артемий Скабер

Источник у меня кончился. Попробовал ещё раз. Рывком. Бесполезно. Свет на груди Одра вдруг погас. Руки у меня освободились, и я повалился назад, на песок, ударившись затылком. Небо над двором качнулось и поплыло. Где-то далеко, будто за стеной, колотилось сердце.

Кое-как я повернул голову. Одр лежал наполовину на краю корыта, наполовину на песке, там, где я его выпустил. Голова свесилась набок, в мою сторону. Лицо было всё таким же серым.

Его веки дрогнули.

Раз. Ещё раз.

И открылись.

***

Фух... сложная и очень желанная глава. Следующая завтра.

***

Одр смотрел на меня. Сначала мутно, не узнавая, как те, кого только разбудили посреди глубокого сна, и они ещё не поняли, где находятся. Потом взгляд собрался, зрачки сузились, и он моргнул ещё раз, но уже осознанно.

А я лежал на песке, раскинув руки, и не мог даже приподняться. Внутри не было ничего. Ни радости, ни облегчения, ни страха, только гулкая пустота, в которой медленно, с опозданием доходило то, что видели глаза.

Он был мёртв… я проверял: ни дыхания, ни жилы, ни Источника. Я уже решил, что вытащу его из логова и похороню. Даже успел подобрать слова, которыми скажу Тавру, что Одр мёртв, а он смотрел на меня.

Мне захотелось протянуть руку и потрогать его, убедиться, что это не пустота подсовывает мне то, что я хочу видеть. После последних дней я бы даже не удивился. Рука не поднялась. Пальцы только скребнули по песку и остановились.

Просто смотрел в ответ и ждал, что он снова закроет глаза. Что всё это окажется последней вспышкой плетня, как бывает последний вдох у умирающего, после которого уже ничего. Он не закрыл, а снова моргнул.

И тут я почувствовал его Источник. Не сразу, будто кто-то издалека зажёг лучину, и огонёк только-только занялся. Слабый, пустой почти до дна, как мой, но живой. И глубже, чем я помнил. Когда мы виделись в последний раз, Одр был на второй ступени. Сейчас там, под этой пустотой, угадывалась четвёртая.

— Шалх… — сказал я. Голос вышел хриплым.

Одр разлепил губы. Они потрескались, и на нижней выступила капля крови.

— Сработало? — прохрипел он.

— Что сработало?

Он не ответил. Пошевелился, попробовал упереться локтем в край корыта, и локоть соскользнул. Ещё раз. Ещё одна попытка. На третий раз сумел подтянуть себя, перевалил плечи через край и так и повис, наполовину в форме, наполовину на песке, тяжело дыша. Потом, помогая себе руками, вытащил ноги. Скатился на песок рядом со мной и какое-то время лежал лицом вниз.

Перевернулся на спину.

— Узор, — сказал он в небо. — Учителя.

— Ровэна?

Он кивнул, не поворачивая головы. Небо над двором было уже не чёрным, а серым. Звёзды гасли. Где-то на востоке, за Руинами, начинало светлеть.

Про Краста, кость или зверя я не думал вообще. Всё это осталось где-то там, за краем. Рядом лежал Одр. Живой. Этого хватало.

Через несколько пульсаций он сел и, покачиваясь, посмотрел на меня:

— Встать можешь?

— Нет, — чуть мотнул я головой.

Он хмыкнул и тут же подобрался, встал на колени, закинул мою руку себе на шею и потянул. Я поднялся вместе с ним, повис, и мир качнулся. Ноги были чужими, колени подгибались, и если бы Одр не держал, я бы лёг обратно.

Он дотащил меня до стены двора, до того места, где из осыпи выступал край старого навеса, и опустил. Сам сел рядом, привалившись к камню плечом. Отсюда был виден весь двор: опрокинутая чаша, разбитые формы, тело Краста у дальнего корыта и вторая чаша, за которой начиналась темнота.

Какое-то время мы просто сидели и дышали.

— Он поставил его на меня, когда зашёл второй раз в лечебную, — сказал Одр. — Когда я очнулся после Спящего Пепла. Сказал, что второй раз может не повезти, и лучше, чтобы был второй шанс. Так и назвал его. Второй шанс. Узор второго шанса.

Голос у него был ровный, спокойный, без той дурацкой ленивой протяжности, с которой он говорил в школе. То ли сил не было, то ли больше не видел смысла. Выходит, это всё-таки Узор, а не плетень… Забыл, что именно он может жить на теле сам.

— Что он делал?

— Если Источник уходит до дна и тело начинает умирать, Узор его сцепляет. Гасит всё, что ещё расходует силу: Источник, сердце, дыхание. — Одр потёр грудь, там, где раньше светились линии. — Лежишь как камень, пока тело не высохнет.

— А как он тебя поднял?

— Если кто-то в этот момент держит в теле школьную технику, Узор цепляется за её поток и тянет силу.

— Школьную?

— Любую из тех, которым учат в Равновесии. Просто находиться рядом недостаточно, нужно коснуться. Учитель рассчитывал, что меня найдут свои и кто-нибудь попробует поднять, перевернуть или вытащить.

Корень… Я упёрся им, чтобы вытащить его, и Узор выпил всё, что во мне оставалось.

Значит, Ровэн знал, что делает. Просчитал, что может случиться с его учеником и теми, кто будет находиться рядом. Выходит, глава школы всё-таки заботится о нём. Даже не верится. Как и то, что ему несказанно повезло.

Сколько человек сейчас лежат по этим Руинам мёртвыми, а сколько собрали в клетки и увели? То, что он выжил тут, — это… чудо, не иначе. У кого ещё был такой «второй шанс»? Варис чуть не умер, Бренна ушла. Меня самого этой ночью от Узла отделяли один палец у башни и зверь в этом дворе. Каждый из нас выбирался как-то по-своему, а у этого второй шанс… даже завидно немного.

Тряхнул головой. Глупо сейчас об этом думать. Он жив, и я его нашёл. Все, кроме Бренны, спасены. Позволил себе кривую улыбку небу, не знаю, что оно там задумало, но если мы смогли пойти против него и выжить… Молодцы. Что-то меня куда-то не туда понесло. Усталость, раны и пустой Источник дают о себе знать.

— Ребята? — спросил Одр.

— Живы. — Я перевёл дыхание. — Тавр, Сарн. Варис ранен, но держится. Они в каморке