Веда Корнилова - Эрбат. Пленники дорог
Я до того была погружена в свои мысли, что вздрогнула от неожиданности, услышав негромкий голос Кисса:
— Слышь, цыпа, все забываю тебя спросить: как твое имя?
Надо же — заговорил! Послать его, может, куда подальше? Но голос у Кисса нормальный, не грубый, так и мне в ответ хамить не стоит.
— Как меня звать — об этом тебе еще в поселке сказали.
— Да, сказали, что тебя звать Лия. А полное имя у тебя какое? Лиян или Льяна?
— Называй, как хочешь. Мне без разницы.
— И все же?
— Отстань! — огрызнулась я. — Сказала же: называй тем именем, какое тебе больше нравится! Мне лично все равно, как ты будешь ко мне обращаться.
— Я привык разговаривать с женщинами, зная не только их сокращенное имя, но и полное.
— Можешь со мной не вообще разговаривать. Это вряд ли интересно тебе, да и мне сейчас как-то не до бесед.
— Как угодно…
Прошла ночь, наступило утро, медленно тянулся день… Меня никуда не вызывали, ко мне никто не приходил. Интересно, почему? А должны бы… Уверена, там, наверху, что-то варится в вечном котле дворцовых интриг, и меня вполне могут добавить к этому вареву как одну из острых приправ… Только вот какую, интересно?
А пока все делают вид, что меня не замечают. Стражники, то и дело проходившие мимо, бросали, правда, иногда пару не очень любезных фраз, но без особых грубостей.
К вечеру мне до смерти надоело сидеть на месте без движения, да и усыпавшие пол моей камеры щепки, оставшиеся от разбитой деревянной лежанки, следовало убрать. В соседней камере, где вчера погиб парнишка, порядок уже навели, а у меня, конечно, никто и не подумал заняться уборкой. Даже в то время, когда какой-то заключенный, под присмотром стражников, выносил оттуда обломки дерева, то старался не подходить близко к решетке, разделяющей наши камеры. Боится…
Ни веника, ни совка мне, конечно, не дали… Ну да это не беда! Из усыпающих пол обломков древесины выбрала тот, что побольше, и с его помощью, как совком, сгребла весь мусор, устилающий пол моей камеры, в одну довольно большую кучу. Там же, среди валяющихся под ногами деревяшек самой разной длины отыскалась парочка очень острых и длинных то ли щепок, то ли обломков, оставшихся от моей разбитой лежанки. Отложила их в сторону, а потом, когда закончила убираться, воткнула эти обломки сверху в общую кучу собранного мусора. Причем сделала так, чтоб их острые, как ножи, кончики были глубоко погружены в собранные куски дерева, а вытащить эти обломки из кучи можно было сразу. Среди общего вороха мелкой древесины их на первый взгляд не отличить от прочих щепок. Зачем я их отложила? На всякий случай. Недоверчивая я стала в последнее время, а может, излишне подозрительная. Пусть острые щепочки лежат под руками, мне все спокойней будет: все же какое — никакое, а оружие под руками имеется.
А секунду мне стало смешно: я ли об этом рассуждаю, тихая домашняя женщина, которая в поселке самостоятельно не могла даже зарезать курицу? В последнее время на моей душе скопилось немало грехов, связанных как раз с тем, о чем я раньше даже помыслить не могла… А может, идею запастись оружием мне предок подсказал? Хотя нет, сама до такого додумалась. Притих предок что-то после моего приступа, голоса не подает…
Вроде простая работа — навести порядок на крохотном пятачке, а тем не менее, она помогла мне успокоиться и придти в себя. Огляделась по сторонам. Так, в соседних от меня камерах по-прежнему никого нет, а сосед напротив — Кисс сидит, прислонившись к стене и закрыв глаза. Дремлет он, что-ли? Если так, то хорошо, хотя бы не злит и с разговорами не пристает. Стражники косятся, но ничего не говорят — тоже неплохо, из себя не выводят. Может, лежанку у них новую попросить? Не на куче же щепок мне спать! Так ведь побоятся дать мне другую…
— Никак ты, цыпа, успокоилась? — внезапно подал голос Кисс. — Вижу, порядок стала наводить? Хозяйственная ты у нас женщина, как я погляжу…
— А я — то надеялась, что ты спишь — вздохнула я, поворачиваясь к нему. Он как сидел, так и сидит, но не дремлет, а смотрит на меня своими необычно светлыми глазами. Нет, чтоб поспал часиков десять, так не спится ему, злыдню! — Напрасно, как видно, рассчитывала, что не услышу твой голос. Да, а с чего это ты со мной разговаривать вздумал? Бери пример со своих соседей — молчат, прямо как воды в рот набрали!
— Была охота языком понапрасну молоть… — пробурчали откуда-то сбоку. — Да было бы с кем! Видали мы таких!.. Ежели тебе что не по нутру покажется — все решетки свернешь, а до нас, грешных, доберешься!..
— Цыпа, ты мне так и не назвала свое полное имя. Лия… Знаешь, оно мне не очень нравится, звучит несколько простовато. Мое обращение — цыпа, не нравится тебе. Ну, так как — же прикажете к вам обращаться, змеиная царица?
— Почему ты меня так называешь?
— Я тебя просто узнал тогда, ночью, на болоте… И не надо отпираться, что это была не ты.
— Нет, — покачала я головой, смиряясь с неизбежным. — Это полное вранье. Признаю: тогда, ночью, на болоте, пугала вас именно я, но узнать меня ты никак не мог. И отпираться я не собираюсь.
— Похвальная искренность! Не ожидал… Впрочем, — продолжал Кисс, — если говорить честно, то и мне стоит покаяться: тогда, ночью, у болота, и я тебя узнал не сразу. Признаюсь со стыдом, что первоначально, увидев нечто, выползающее и тумана, я струхнул вместе со всеми. Уж очень неожиданно и быстро все произошло. И рассуждать здраво о том, что случилось, сумел не сразу, а лишь после того, как прошел первый страх. Тогда-то и понял, что нас умело провели… А что касается тебя… В роли змеиной царицы выступала ты. Надо же, не побоялась! И развлекалась при этом, думаю, от души. Я еще тогда, на постоялом дворе, обратил внимание, что ты не очень хорошо видишь: то и дело прищуриваешь глаза. И та страхолюдина, что вылезла из болота, поступала точно так же… Именно на подобных мелочах люди обычно и засыпаются! А если коротко — я тебя просто узнал, почувствовал твое присутствие… Увы, не сразу. И потом… Я, хвала Сеургу, с этой тварью (я имею в виду настоящую царицу змей) никогда не встречался, да и никому из моих знакомых не выпало такое счастье, но, тем не менее… Не шло от тебя той волны ужаса, что, по слухам, всегда сопровождает появление царицы! Страх, испуг, растерянность — эти чувства присутствовали в полной мере, не спорю, но ужаса не было. И еще одно: здесь, на холодных северных болотах, змеиной царице делать нечего. Эти ваши болота и сейчас не назвать теплым местом; зимой же, в холода, как тебе самой прекрасно известно, они промерзают чуть ли не до дна. А змеиная царица, как утверждается, обитает лишь в самых жарких и влажных местах южных стран, и совершенно не выносит не то что холодной, а даже прохладной погоды. Да и никак не добраться ей сюда, за высокие горы, из тех немыслимо далеких жарких мест! Видишь, как все просто, стоит лишь немного подумать.