Ольга Романовская - Лучезарная звезда

Они прошли мимо трех массивных дверей; у четвертой он остановился.

Тусклый свет факелов освещал коридор, выхватывая из темноты связки ключей и стул тюремщика; сам он куда-то отлучился, может, отошел по нужде.

— Айрис, Вы действительно хотите ее видеть?

— Да.

Дакирец молчал; Стелла видела, что его терзают смутные подозрения, но, видимо, не такие сильные, чтобы, не дождавшись тюремного смотрителя, не отпереть дверь.

На принцессу пахнуло сыростью.

Сарид прошел вперед и встал между той, что была в камере, и принцессой.

Выглянув из-за его плеча, Стелла увидела деревянный лежак, покрытый тонким тюфяком. На нем, спрятав лицо в ладонях, сидела девушка; две тугие рыжие косы змеились по плечам.

— Ну вот, собственно, это она.

При звуке его голоса узница вздрогнула и подняла голову; в глазах читались смятение и страх.

— Пойдемте. — Сарид прикрыл дверь.

— Вы говорили, она грандванка…

— Во всяком случае, так она говорит.

— Тогда я могу помочь Вам. Вы ведь ее уже допрашивали?

— Да, и не раз. — Он пока не понимал, к чему она клонит.

— И она молчит, все отрицает?

Дакирец кивнул.

— А можно мне поговорить с ней?

— Зачем? Айрис, пойдемте, мы и так здесь задержались. Я не должен был Вас сюда приводить.

— Разве к узникам не пускают посетителей? — удивилась девушка.

— К узникам Белой башни — нет.

— Ну, Сарид, всего на одну минутку! Может, она мне что-нибудь скажет, как женщина женщине.

— Ровно одну минуту, пока не вернулся тюремщик. Если что, я рядом.

Едва за ним закрылась дверь, принцесса проскользнула к узнице и сбивчивой скороговоркой зашептала:

— Я хочу помочь Вам! Вы не должны ничего говорить, только слушать меня и делать, как я скажу. Сейчас мы обе подойдем к двери, я кое-что сделаю, и мы запрем здесь Вашего мучителя.

Убедившись, что девушка ее поняла, Стелла достала из-под одежды меч.

Все было сделано быстро и тихо: дакирец был так удивлен поведением своей знакомой, что и не подумал сопротивляться. Девушка разоружила его и позаимствовала часть одежды, в которую тут же, в камере, облачилась узница.

— И перевязь надень, — приказала Стелла, не спуская глаз со связанного Сарида.

Заперев за собой дверь, принцесса шепнула:

— Встань на носки: так ты будешь казаться выше. И волосы спрячь, а шляпу надвинь на лицо. Главное, иди быстрым уверенным шагом чуть позади меня, так, чтобы моя тень падала на твое лицо.

Воспользовавшись плохим освещением, ротозейством солдат и сгустившимися сумерками, девушка вывела узницу из крепости. У нее бешено колотилось сердце, прыгало, уходило в пятки, но они беспрепятственно миновали все кордоны.

Девушкам повезло, что грандванка оказалась высокой, а часовые расслабились после вечерней порции эля; их гораздо больше интересовала игра в кости, чем две одинокие фигуры, покидающие крепость. Входили двое: офицер и девушка — и выходят двое, та же девушка и, вроде бы, офицер, а тот или не тот — разве упомнишь?

Миссифа, рыжая грандванка, спасенная Стеллой из застенков Белой башни, тихая, большеглазая, бежала из города вместе с принцессой. Собственно, другого выхода у нее не было: освобождение сообщниками из-под стражи отрицательно сказалось бы на сроке ее заключения.

Несмотря на то, что девушке было за двадцать, в ней было что-то детское, возможно, потому, что она настойчиво искала в ком-то опоры. Вот и теперь слепо доверилась Стелле, попросив проводить ее до Камора; Миссифе хотелось избежать еще одной неприятной встречи с военными или внутренними войсками.

Но простота и наивность оказались обманчивыми, уже на следующее утро превратившись в сухой расчет, когда грандванка исчезла, оставив принцессе кошелек и коротенькую записку:

Умоляю, помогите тетке! Ей необходимо переправить через границу младшую дочь, хотя бы в Родезу. Понимая, чего это будет Вам стоить и какие неудобства может причинить, оставляю Вам деньги.

Они живут в Каморе на улице Савины, в доме у петуха.

Миссифа

— Просто замечательно! — пробормотала девушка, скомкав записку. — Я ей, кто, нянька или наемница? Я спасла ее от виселицы — и что в итоге? Благодарность? Как бы ни так, она решила меня использовать! Спасать, ее, разумеется, стоило, но провожать было явно лишним. У меня самой забот по горло.

Нужно было оставить просьбу без внимания, несмотря на минутное негодование, Стелле почему-то захотелось помочь «неблагодарной грандванке». Может, она не такая уж неблагодарная, может, у нее были веские причины для того, чтобы внезапно исчезнуть, попросив позаботиться о двоюродной сестре. Те деньги, что она оставила — на самом деле, небольшая сумма, может статься, последнее, что у нее было.

Так или иначе, она не проигнорировала эту просьбу, не проехала мимо Камора, а на свой страх и риск въехала в город.

Девушка боялась столкнуться с солдатами внутренней армии или городской стражей, но в этом водовороте, похоже, никому не было ни до кого дела, даже до разыскиваемой по всей стране шпионки. В Каморе мог спрятаться кто угодно и от кого угодно.

Город одновременно напоминал муравейник и склад: улицы запружены людьми, как штатскими, так и военными, чинившими амуницию и заправлявшимися вином в ожидании погрузки на корабль или отправки части на север, через границу. Повсюду сложены ящики, мешки, бочки — будущий армейский провиант.

Глядя на город из-под низко опущенного капюшона, принцесса удивлялась, насколько разительно он отличается от прочих дакирских городов, в которых ей приходилось бывать. Везде была дотошная стража, ночные караулы, проверки документов — а здесь ничего, будто никому не приходило в голову, что кто-то посмеет появиться здесь, в самом сердце сборного пункта дакирской армии.

Осторожно лавируя в этом хаосе, девушка боязливо сторонилась скопления солдат и каждый раз при виде генров юркала в первый попавшийся проулок. Прятаться приходилось часто, но, к счастью, те, от кого она пряталась, не спешили искать ее по темным закоулкам.

— Во мне дремлет самоубийца, — мысленно ядовито пошутила Стелла и, еще раз сверившись с приметами, свернула в нужный квартал. Она сама не понимала, как решилась заехать в Камор и обратиться к кому-то с вопросом. Ей казалось, что подсказавший дорогу мужчина уже со всех ног спешит к генрам, чтобы сдать подозрительную незнакомку.

Девушка нервничала, постоянно бросала косые взгляды через плечо и мечтала скорее вырваться на волю, прочь из скопления домов. Там, посреди полей, проще, там меньше людей, а, значит, меньше шансов быть узнанной и, как следствие, пойманной.