Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Господин Паскаль в своей старой суконной мантии с вытертыми до атласного блеска рукавами, сидел за массивной конторкой, а позади него громоздились полки, заставленные рядами старых папок, напоминавших стройные ряды армии за спиной старого полководца. Увидев барона, он положил на подставку гусиное перо с обкусанным кончиком.

— Я могу вам чем-то помочь, ваша светлость? — спросил он, ткнувшись синеватым носом в свою рукопись, что означало почтительный поклон.

— Можете, уважаемый господин Паскаль, — произнёс Марк, тоскливо посмотрев на полки. — Больше года назад, примерно за день до выступления нашей армии в поход стражники привели сюда негодяев, напавших на даму. Я могу узнать, что с ними стало?

Встретив задумчивый взгляд водянистых глаз, он уже готовился напрячь память, чтоб вспомнить точную дату события, улицу, где схватили тех негодяев, и сколько их было, однако господин Паскаль уверенно кивнул ему и, выйдя из-за стола, пошёл к своему запылённому войску. Он безошибочно выбрал из ряда таких же папок одну и, вернувшись, положил её на конторку. Раскрыв её, он какое-то время перебирал бумаги, а потом сообщил:

— Вот это донесение, ваша светлость. Их схватили за грабёж, вижу, что это вы сдали их городской страже, но, увы, вы покинули город вместе с армией, а дама, на которую они напали, так и не явилась, чтоб подать жалобу. Пристав допросил их, они всё отрицали, и через три дня были отпущены.

— Вот как… — пробормотал Марк. — Значит, она не явилась и их отпустили… Будьте добры, запишите мне их имена.

Регистратор с готовностью подхватил с подставки своё истерзанное перо и, достав из потёртого бювара обрезок желтоватой бумаги, старательно записал имена грабителей. Вручив листок барону, он вопросительно взглянул на него.

— Нет, больше ничего, — проговорил Марк, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, и повернулся к дверям, но вдруг замер. — А скажите, господин Паскаль, знали ли вы смотрителя крепостных стен де Тура?

— Да, его кабинет был двумя этажами выше, — с готовностью ответил тот. — Но он почти не бывал там, особенно после смерти жены. Он постоянно обходил стены, думаю, оставаться взаперти ему было очень грустно. Он был одинок… Впрочем, вас наверно не это интересует, ваша светлость.

— Как раз это. Он был стар и потерял жену. Что ещё вы о нём знаете?

— Он был трудяга, всю жизнь строил, строил, строил, а потом, когда стал стар, получил эту должность. На ней он и умер, упав со стены. На его похоронах почти никого не было. Его сын был непутёвым повесой и погиб весьма позорной смертью за год до отца. Больше я ничего не знаю.

— А был ли кто-то ещё с таким именем? Молодой, лет тридцати, который тоже погиб в то время?

Регистратор задумался, а потом покачал головой.

— Комендантом крепости при короле Эдмонде был граф де Тур, но он умер давно и был немолод. Капитан де Тур сейчас служит в Чёрной башне, ему как раз около тридцати, но он жив. Кажется, у капитана Дэвре тоже служит какой-то де Тур, но я не уверен. Гвардейцы не входят в круг моего общения. Больше никого с таким именем не припомню.

— Я понял, — кивнул Марк.

— Что-то не так? — с беспокойством спросил старик. — Вы побледнели, ваша светлость.

— Наверно, просто душно, — пробормотал Марк и заставил себя улыбнуться. — Я благодарен вам за помощь, господин Паскаль.

Кивнув регистратору, он вышел и побрёл по длинному коридору. В голове было пусто, его самые мрачные подозрения начинали оправдываться. Бассомпьер не ошибся. Старик де Тур не был мужем Мадлен, она просто присвоила себе это имя. Может, удастся разузнать что-то о её семье? Возможно, барон де Вильфор, дочерью которого она себя называет, действительно существовал. Может, она — Мадлен де Вильфор и просто угодила в неприятную ситуацию, родив незаконнорожденного ребёнка? Она говорила, что у неё нет семьи, она одна в этом мире, и единственный родной человек для неё — Валентин. Может, ради него она пошла на эту ложь, чтоб пятно позора не легло на её маленького сына? Конечно, жениться на такой женщине — серьёзный удар по репутации благородного человека и всё же это лучше, чем связать себя узами брака с мошенницей и самозванкой.

Он понимал, что цепляется за соломинку, всё ещё надеясь на чудо и при этом испытывая страх перед правдой. И всё же он решил пойти до конца и свернул в боковое ответвление коридора, туда, где за дворцовыми залами располагалась административная часть королевского замка.

Низкие тёмные галереи с каменными сводами сменились узкими коридорами, обшитыми дубом. Дойдя до высокой двери, украшенной позолоченными бляшками, он решительно взялся за фигурную ручку и, отворив её, вошёл в красивый зал, украшенный резными гербами, краска на которых всегда своевременно обновлялась. В воздухе стоял приятный запах соснового лака и ароматной мастики, которой был натёрт мозаичный пол из ценных пород дерева.

Здесь не бывало суеты и шума, в резных шкафах стояли красиво украшенные ларцы с именными грамотами и официальными родословными. Пройдя по залу, он невольно задержал взгляд на стене, где среди прочих висел небольшой герб с двумя золотыми львами на красно-белом поле. Чести поместить свой герб на стену этого зала удостаивались только вассалы Сен-Марко и те, кто имел особые заслуги перед королевством. Именно его отвага в боях под знаменем Армана-Миротворца позволила львам де Сегюров красоваться здесь среди множества драконов, единорогов, орлов, львов и прочей геральдической живности.

— Марк? — услышал он радостный голос и обернулся.

К нему направлялся Фернан де Грамон, младший брат его друга Рене, такой же привлекательный, и так же беззаветно обожающий бумажную работу, в связи с чем ему поручили возглавить Палату гербов, чтоб вести родословные аристократов Сен-Марко и следить за соблюдением ими вассальных обязанностей и вытекающих из этого прав. И хоть сперва многие считали, что это место молодой человек получил лишь благодаря протекции брата и благоволящего ему графа Раймунда, со временем он доказал, что заслуженно занимает своё место, поражая всех исключительной памятью и не менее исключительной скрупулёзностью в ведении дел своей палаты.

— Ты по делу или зашёл повидать меня? — уточнил он с улыбкой. — Впрочем, я уверен, что Рене уже надоел тебе за всех де Грамонов, вместе взятых, да и встречаться с приятелями лучше в трактире, а не в архиве, так что, полагаю, по делу! Я весь твой! Говори, что нужно, и я постараюсь тебе помочь!

— Ты просто проливаешь бальзам на моё израненное сердце, Фернан! — невольно рассмеялся Марк,